— Это ты, чтобы наверняка не целоваться? — издаёт сдавленный смешок он и убирает телефон.
Всё вокруг меркнет. Это вам не город. Здесь ни фонарей, ни окон многоэтажек, да и луна не особо освещает, ещё низко.
— Угу, — откусываю сочный и потрясающе вкусный кусок мяса.
Наслаждаюсь каждым ломтиком, а потом решаюсь и сдабриваю всё приличной порцией маринованного лучка, под тихий смешок Димитрия, который, надо сказать, тоже луком не брезгует.
Так и сидим: уплетаем шашлык и заедаем луком, наблюдая за загорающимся ночным небом.
В какой-то момент понимаю, что что-то не так. Похоже, я отключилась. Открываю глаза, потираю их и оглядываюсь. Дима сидит в соседнем кресле. А моим ногам так тепло и хорошо, будто их одеялком укутали.
Опускаю глаза вниз.
— Только не кричи, — тихо раздаётся голос Димитрия.
— Я…я… а… — жмурюсь от страха. Мои ноги обвил Мухтар и спит себе спокойно, а я продолжаю заикаться.
Глава 10. Испытание страхом
— И давно я так? — задираю глаза и нервно дышу.
— Минут пятнадцать, может, дольше. А ты ему нравишься. Мухтар далеко не ко всем приходит. А вот так, только к избранным.
— Я очень рада, но может, ты позовёшь его?
Дима тихо встаёт и подходит ко мне вплотную. Чувствую прикосновение к руке, хочу отдёрнуть:
— Не сопротивляйся, — шепчет он. — Доверься мне.
А я и сказать ничего не могу, страх завладевает мной. Димитрий тянет мою руку вниз к пёселю, а меня так и раздирает желание завопить на всю округу.
Оп. Пальцы касаются мягкой шерсти. Жмурюсь и голову вверх задираю. Вздрагиваю, почти скулю. Мухтар глубоко так вздыхает, а у меня прям мурашки по телу от тёплой спины собаки.
С одной стороны — приятно, с другой — детские психотравмы никуда не уходят. Проще говоря, меньше бояться этого пса я не стала, но, когда Дима держит за руку — жить можно. Он же успеет в случае чего тормознуть своего послушного пса?
— Дим, — шепчу, а сама холодным потом покрываюсь. — Мне страшно.
— Тебя покусали, что ли? — спрашивает еле слышно.
— Не меня, — сжимаюсь на кресле. Мамочки родные, божечки, пёс зашевелился. — Пожалуйста, мне, правда, очень страшно.
Ничего не отвечая, Дима встаёт и Мухтар следом. Открываю глаза. Пёс около хозяина умостился, сидит, глядит на меня, а хвост безостановочно по земле елозит. Смотрю на него, но толком и не вижу.
— Расскажешь страшную историю? — спрашивает Дима.
— Какую? — вздрагиваю, не ожидала я вопросов, играя в гляделки с псом.
— После которой боишься собак.
— М-м. Да нечего рассказывать. Соседского мальчишку покусала бездомная псина, когда я маленькая была. Я с палкой на неё кинулась, а когда поняла, что и меня тоже могла изодрать, встала, как вкопанная.
Передёргиваю плечами, чтобы отогнать страшные воспоминания:
— Хорошо взрослые проходили мимо, помогли. А я с тех пор стороной обхожу всё, что больше шпица. Хотя и мелких побаиваюсь, особенно этих маленьких, лысых и гавкучих…
— Той-терьеров, что ли? — хмыкает Дима.
— Их самых. Страшные создания. Прямиком из ада…
Слышу сдавленный смешок, поворачиваю голову в сторону собеседника.
— Прости, — тут же спохватывается тот. — Давай, потихоньку с Мухтаром тебя подружим. Не могу же я такую большую собаку сутками держать взаперти в маленьком трейлере. Ему гулять надо.
— Я только в выходные, и то не каждые, здесь бываю, — не сдаюсь.
— Ты же посмотри, как нравишься ему. Он ластится, хвостом виляет, глаз от тебя оторвать не может, — смеётся Димитрий. — Грех не дать шанс.
— Ладно, — выдыхаю. — Только держи его и не отходи далеко. Я, правда, очень боюсь, — поглядываю на Мухтара. — Понял? Боюсь я тебя.
Так-то пёс вроде безобидным выглядит, хоть и крупный. Видно, что дрессированный. Но это всё равно животное. Я могу резко дёрнуться, а он за угрозу воспримет моё движение.
Вон, сосед мой тоже ничего собаке не делал той. Просто она ощенилась, а мы в салочки играли недалеко от её логова. Она деток своих защищала, а пацану шрамы на всю жизнь.
— Главное — не кричи, он боится, — снова встаёт Дима и ко мне подходит.
— ОН боится? — брови улетают с моего лица.
— Ага. Ты как сирену включишь, так он за меня прячется. Мухтар ещё совсем маленький, непривычный к громким звукам.
— Да он, если встанет на задние лапы, с меня ростом будет. Как он может бояться? Он же огромный.
— У него тоже детская травма, — хмыкает Дима, а пёс ползком за хозяином ко мне устремляется.
Опять меня колотить начинает, а крик так и просится. Ладно, он бы маленьким был, а тут здоровый и пушистый.
Дима включает фонарик и светит на пса. Гляжу на него, лежит в метре от меня. Глаза у него добрые — серо-голубые, как у хозяина. Ощущение, что улыбается. А смотрит так внимательно, как человек.