Набираюсь смелости и тяну трясущуюся ручонку к белоснежной голове. А он морду опускает и ближе подползает, подставляясь под ласки. Еле касаюсь. Глажу.
Дима на корточках рядом сидит между нами. Вот так даже почти не страшно. Хозяина же он не покусает. А руку, если что, отдёрну быстро.
— Красивый пёс, — улыбаюсь. — Такой белый. Хлопот с ним, наверное, много.
— Вовсе нет. Он классный. Верный друг.
Вроде я даже расслабляюсь. Фонарик Дима убирает и тоже гладит своего питомца. А тот и рад, что его со всех сторон тискают.
Думаю, домой пора, а вставать совсем не хочется. Хорошо так сидеть. Но я завтра собиралась огород полить...
— Мне домой пора, — мямлю.
— Мухтар, — строго говорит Димитрий, — место.
Тот послушно встаёт и через пару секунд уже на своей территории. Сидит, ждёт хозяина.
— Спасибо за чудесный вечер, — оборачивается ко мне сосед. — Сто лет вот так не сидел по-настоящему, просто болтая и звёзды разглядывая. Ты завтра с утра смыться намерена, или ещё увидимся?
— Э… я ещё огородом заниматься буду. Увидимся, наверно…
— Хорошо. И… прости за поцелуй. Хотя… мне понравилось.
Челюсть моя отвисает, а Дима ответа не ждёт. Встаёт и уходит. Сижу в этой прохладной темноте и вздохнуть боюсь. Но, беру себя в руки, сгребаю тарелку с остатками мяса и в домик.
Спать заваливаюсь, а у самой мысли тормознуть никак не могут. Слишком много эмоций. С собакой близкий контакт, а с её хозяином и того ближе.
Губы его не дают мне отключиться. Давно я не целовалась. А тут прям вот так дважды за два дня.
И позиция моя — никаких мужиков — трещать по швам начинает. Хочется ласки.
А главное, за эти выходные я Захара только раз вспомнила. Интересно, это так сторож влияет со своим волкодавом или свежий воздух и работа на земле?
Кстати, надо бы спросить у Димы, что за порода у его пса, ясно уже — не дворняга это.
Утро погодой совсем не радует. Дождь хлынул. Ну. Зато грядки поливать не надо. Тогда завтрак, порядок навести в доме и в город.
К одиннадцати выползаю на улицу, вещи в машину отнести. Зонта нет, дождевика нет, капюшона на куртке тоже нет.
Надо бы обзавестись всем вышеперечисленным. И резиновые сапоги прикупить ещё одни не помешает, на выход.
По дороге к машине на траве поскальзываюсь и лечу, плашмя приземляюсь. Встать не могу. Ударилась больно. Дождь глаза заливает.
Жмурюсь. Но в один миг как-то перестаёт по лицу долбить.
— Ты как? — обеспокоенный голос Димы выдёргивает меня из состояния жалости к себе.
— Нормально, — делаю подобие улыбки, но глаза открыть не решаюсь. — Вот, прилегла отдохнуть…
Сосед смеётся, а я чувствую горячее влажное прикосновение к щеке…
— Нельзя, — рявкает Дима.
Решаюсь. Открываю глазёнки свои и ахаю безмолвно. Висит надо мной Мухтар, сантиметрах в двадцати от лица. Кошусь на него и всё, трупиком прикидываюсь. А Дима с зонтом над нами обоими стоит.
— Встать сможешь? — спрашивает и руку тянет.
Делаю попытку. Больно, зараза.
— Полежу-ка я ещё, — улыбаюсь, дышать больно от этой попытки становится. — Старость — не радость…
— Ага, а молодость — не жизнь, — Дима сворачивает зонт, а поток дождя возобновляется, заставляя меня снова зажмуриться.
Подхватывает меня сосед с земли и к домику несёт. Стыдно мне за свою неуклюжесть. Ну, совсем недеревенский я житель. На ровном месте равновесие не удержала. Привыкла по асфальтированным дорожкам чистеньким ходить. А тут грязь, трава скользкая…
Заносит в дом и разувается. Ого. Видать, хорошо я вчера рявкнула, раз даже в такой экстренной ситуации вспомнил.
— Куда можно? — тихо спрашивает.
— В комнату, — хриплю и кашляю, что-то совсем расклеилась.
— А где она?
— Прямо и налево, напротив входа в баню…
Кивает и уверенно топает со мной в комнату, где я обитаю. Здесь у меня пара кроватей. Одна моя, вторая бывшая баб Дусина. Мы с ней вдвоём здесь жили.
Кладёт меня на койку. Морщусь. Думается, синяки на заднице и спине знатные будут. Копчик повредила. Эх, жизнь моя — жестянка.
— Это всё, потому что сбежать пыталась, не попрощавшись, — ухмыляется Дима и тянет рукав моей мокрой и грязной куртки.
— Я сама, — отнекиваюсь и поглядываю на него.
— Ага. Встать не смогла, а разденешься сама?
Пробую и падаю обратно. Что ж так больно-то, а?
Соглашаюсь на помощь, пока его руки к моим штанам не тянутся. Саданула по пальцам и таращусь в голубые глаза Димитрия.