Ишь чего удумал!
Глава 11. В плену неловкости
После пары секунд тишину чуть не рявкаю:
— Вот джинсы как-нибудь сама сниму.
Димитрий убирает руки и поднимает их так, словно я в него пистолетом тыкаю. Делает пару шагов назад и кивает, мол, вперёд, я посмотрю.
Нервно перевожу взгляд на дверь, намекая, что вышел бы он. Ухмыляется, но намёк понимает. Догадливый — это хорошо.
Ругаюсь тихо. Стягиваю джинсы и не рада, что тонкие такие надела. Сбоку справа ткань порвана, а на ноге кровоподтёк и царапины. Похоже, обо что-то на земле пропахала.
Да уж. Надо в порядок территорию привести, а то убьюсь. Я себя знаю.
Больно, руки дрожат. Грязная вся и до нитки мокрая. Штаны жалко. Гляжу на ногу, а она вся красная. Кое-как переползаю под одеяло, ложусь на левый бок, он почти не пострадал. Пытаюсь согреться.
— Можно? — через пару минут стучится в дверь Димитрий.
— Да, — глухо отвечаю.
— Я чай и аптечку принёс, — заходит с кружкой и кейсом каким-то.
— Ого, — таращусь. — Ты врач, что ли?
— Нет, — машет головой. — С чего взяла?
— Аптечка огромная…
— Так, стройка же, — пожимает плечами. — Положено иметь на территорию средства для оказания первой помощи.
Вытягиваю лицо. Какой ответственный работодатель. Хоть и хам, а заботится о безопасности сотрудников, похвально…
Садится Дима рядом и смотрит задорно:
— Показывай…
— Что?
— Попу свою, — ухмыляется.
— Не буду, — округляю глаза.
— Я видел, что штаны на бедре порвала, значит, сильно ушиблась и поцарапалась, — строго говорит. — А я уже всё видел, — снова ухмыляется и одеяло, оп, и стягивает с меня.
Хватаюсь пальцами за ткань, да вот только поздно, лежу в футболке и трусах перед ним…
Что-то снова стыдно становится…
— Ай-яй-яй, — причитаю, когда он протирает ватным диском, смоченным в обеззараживающем средстве, моё бедро.
— Потерпи немного, — виновато шепчет. — Надо кровь и грязь смыть, — старается аккуратненько рану промыть. — И часто ты так травмируешься? — осматривает мои ноги в мелких синяках.
Да, углы я все собираю по жизни…
— Как так?
— Ну, то землю пропашешь, то ногу вывернешь, что водителю мо-его босса приходится машину твою загонять во двор, — тянет и поглядывает на меня.
— А? — что это он так слова тянет? Спохватываюсь и возвращаюсь к теме разговора. — Нет, но иногда везёт. Я просто привыкла к городской жизни. А ты кем работаешь?
— Я так, присматриваю за территорией периодически. Огороды не вскапываю, если ты об этом. А в деревню тебя что потянуло? — быстро спрашивает он.
Смотрю на него с прищуром. А что он там тогда с лопатой бегал? Ладно, теперь ясно, почему меня не понял. Просьба была не по адресу. Я-то подумала, что Дима — разнорабочий.
— За бабушкой ухаживала, — решаю ответить. — А она возьми и дачу мне оставь. Сказала, надо мне «место, где я смогу отдохнуть от городской суеты». Вот.
— Что-то отдых у тебя так себе. Надо валяться на шезлонге и вино попивать, а ты порядки здесь наводишь и в огород лезешь.
— Да это мне как раз нравится, — улыбаюсь, уже совсем и не больно, аккуратненько он там царапины промывает. — А вот стройка ваша…
— Его… — улыбается Дима.
— Чья его? — туплю.
— Босса моего.
— А. Ну, да. Долбят, как умалишённые. А прораб, можно сказать, прямым текстом послал. Вежливо, но далеко… — бурчу. — А водитель вообще нахал. Даже не поздоровался, сразу ругаться за машину на дороге начал. Вот откуда я должна была знать, что соседний участок кто-то выкупил?
— Все, — улыбается Димитрий.
— Что все? — кошусь на него.
— Все участки.
— Ого… — чую, растекаюсь по кровати от полученной информации. — И что он делать там собирается? Ферму себе построит?
— Место для отдыха, — пожимает плечами.
— М-м… значит, шлюх таскать будет, — шиплю с недовольным лицом. — Так и знала, что от богатея этого не стоит ждать хорошего. Будет вечеринки закатывать. Надо валить отсюда, хоть бабуля и завещала: дачу не продавать и ромашки за теплицей не трогать…
Дима, видать, обалдел от монолога моего. Рука на бедре замирает, взгляд изумлённый.
— А ты чего на него взъелась? Знакомы? Или тебя так сильно обидело его поведение? — спокойно спрашивает. — Так-то он нормальный. Вежливый, кстати.
— Не заметила я. Вот кто вместо «извините», сквозь узкую щёлочку тонированного окна бабки протягивает? — жду, ответа нет. — Видишь. И ты не можешь ответить на этот вопрос. Потому что это неправильно. Ты бы не обиделся?
— Не знаю, — пожимает плечами, а я вздрагиваю.
Опускаю взгляд вниз, а рука Димитрия спокойненько так на заднице моей лежит. Совсем не там, где ободрано всё. Просто. Задираю брови и перевожу взгляд на мужчину. Характерно кашляю. Убирает руку.