— Оу… Рома, — поворачивается Димитрий к коллеге, если можно так сказать. И за талию меня обнимает. — Это правда? Ты даже не поздоровался и сразу в ругательства пустился, когда с Натальей увиделся впервые?
Мужик вылупился и мочит. Да и я поступаю аналогично. А что тут скажешь?
Знакомство не задалось. Хотя вот шефу их в глаза я бы посмотрела.
Но молчание затягивается, становится уже неловко, а амбал так и пялится то на меня, то на Диму. Что не так?
Глава 14. Корзинные извинения
Дима прижимает меня к себе ещё плотнее:
— Нехорошо так с дамой. А ещё не извинился даже за колесо пробитое.
— Да-а, пожалуй, нехорошо вышло, — бурчит Роман. — Простите, Наталья. Хотя по велению шефа я пытался оплатить ущерб. А потом, снова по велению шефа, всю ночь колесо нужное искал, чтобы вину загладить…
— Колесо-то подошло? — уточняет Дима.
— Не проверяла, — пожимаю плечами, кажется, я в шоке.
Оказывается, богатей озадачил своих работников, чтобы загладить вину. Ладно, может, и не все богатые носы задирают.
— Босс, — подходит к нам прораб.
— Он на встречу уехал, — Роман поворачивается к мужчине.
— Не понял, — осматривает нас с Димитрием.
— Сереж, ты тоже познакомься с Натальей. Соседка шефа.
— А? — удивляется тот и таращится на меня, будто я диковинка какая.
— С ним мы тоже заочно знакомы. Без имён.
— Понял, — кивает Дима. — Ну, раз все друг друга знают, давай, мы не будем мешать профессионалам возвращать твой забор на законное место. Пойдём, — улыбается он.
Мужчины осматривают нас, но молчат. Идём на веранду:
— А ты чего в будний день приехала? На выходных же собиралась.
— Жопой чуяла, что здесь что-то случилось, — усаживаюсь на скамейку.
— Прям волшебная попка, — усмехается. — А если серьёзно?
— Сбежала от родителей.
— Не понял? Ты же сказала, что не с ними живёшь.
— Да не в прямом смысле. У них в субботу годовщина — сорок лет. А мама вместо того, чтобы готовиться к своему празднику, достаёт расспросами меня. Приведу я жениха, или она может пригласить мистера «поросячьи глазки» на торжество, чтобы снова попробовать нас свести, — прям истекаю ядом.
Смеётся. Что?
— И ты надеешься здесь отсидеться, пока буря пройдёт мимо?
— Что-то вроде. Правда, это не поможет. В прошлый раз мама припёрла какого-то мужика ко мне домой. Так что и на дачу заявится, я уверена.
— Поговори с ней, — Дима садится рядом и наблюдает, как бригада восстанавливает забор.
— Ты не совсем понимаешь, что за человек — моя мать, — тоже поглядываю в сторону работников. Ну, хоть исправляют за собой. — Она не знает слова нет. Если мама считает, что я должна быть замужем, то она не слезет, пока не добьётся своей цели.
— Ну, пока у неё плохо выходит, — усмехается Дима.
— Да я чуть больше полугода только как разорвала… точнее, меня бросили. А до этого мы пять лет вместе были, так что маман была почти спокойна. А теперь активизировалась.
— Ого. Пять лет? Так, ты была замужем?
— Нет, мы просто жили.
— А чего расстались? — любопытствует Дима.
— Сказал, я ему наскучила и достала своим поведением и отсутствием дома. Ушёл, а через полгода женился на другой…
— Вот это да. А ты реально замуж не хочешь?
— Хотела, раньше. Но не звали. А теперь и не хочу. На свободе лучше. Сам посуди, всегда можно послать всё и всех к чёрту и хлопнуть дверью, ну, или чемоданы выставить.
Взмахиваю рукой в неопределённом направлении:
— А лучше вообще не ввязываться во всю эту мутную историю с чувствами, — кривлюсь, будто лимон ем. — А то влюбишься и что делать? Особенно когда парень заявляется домой в дупель и орёт, что ты его мозг… — смотрю на бедного ошарашенного Диму и жалко становится паренька.
Поджимаю губы, а потом улыбаюсь:
— А не важно это. Прости, что загрузила. Пойду, ужин приготовлю и спать. Завтра вставать раньше, чтобы на работу отсюда ехать. Прости, ещё раз.
Димитрий сидит и смотрит снова как-то странно. Молчит. В шоке, наверное. Встаю, отряхиваю джинсы и подхожу к двери, открываю.
Бум.
Рука ложится на дверной косяк прямо перед носом. Вздрагиваю.
— Позволь, я угощу тебя ужином. В благодарность за шашлыки, — говорит Дима почти на ухо.
Стою, не оборачиваюсь. А рука его скользит на мою талию. Прижимает к себе и снова на ушко:
— Поболтать с тобой хочу.
— Ла-адно, — вполоборота поворачиваюсь, ухмыляется. — Отпустишь?
Молча, убирает руки и уходит к бригаде. О чём-то разговаривают. Мужчины на меня посматривают. А я ретируюсь в домик. Не нравится мне это внимание.
Переодеваюсь, порядки навожу, печку топлю. Надо бы провести газ. Тут трубы совсем близко, не так дорого обойдётся, а я смогу зимой без печки жить.