— Вот так, давай, блять, молодец… не останавливайся, чёрт, вот это да, у тебя получается… глубже, ещё!
Он ускорялся, трахал её всё жёстче, ловя каждый новый стон. Ольга то хватала его за шею, тянула к себе и кусала губы, то откидывалась назад, грудь подпрыгивала при каждом толчке. Её ноги обвились вокруг его талии, пятки били по его пояснице, она стонала всё громче и грязнее:
— Давай, не тормози! И, сука, не вздумай кончать, я ещё не наигралась…
Каждый новый заход был всё глубже, всё влажнее, внутри у неё всё сжималось, Вадим чувствовал, как пульсирует её киска, как его член ходит в ней взад-вперёд, по-настоящему владея взрослой, похотливой женщиной.
Ольга, задыхаясь от темпа и крика, вдруг резко толкнула его в грудь:
— Всё, хватит, давай другую позу!
Он тут же вынул член – он выскользнул из её пульсирующей, мокрой киски с влажным чавкающим звуком. Ольга повернулась на четвереньки, выгнула спину, грудь повисла тяжёлыми, налитыми шарами, соски свисали вниз, блестя от пота.
Она поставила колени пошире, уперлась ладонями в диван, повернула к нему голову:
— Ну что, готов? Давай, не тяни!
Вадим почти на автопилоте встал позади, пальцами раздвинул ей ягодицы и навёл головку члена к входу. Её киска была вся в соках, дрожала, внутри было всё ещё тесно и жарко. Он вогнал в неё член до конца – сразу, резко, так, что Ольга вскрикнула:
— Вот так, блять, глубже! Не жалей меня!
Он начал двигаться – толчки были мощные, плотные, в каждом было столько злости и страсти, что она стонала на всю комнату, хваталась за простыню, выгибалась так, что её спина становилась похожа на дугу. Яйца Вадима смачно хлопали по её лобку, влажные, резкие звуки сливались с её стонами и грязными криками.
Он наклонился, руками дотянулся до её большой, тяжёлой груди – мял обе ладонями, пальцы скользили по вспотевшей коже, соски были твёрдые, почти как камень. Ольга застонала ещё громче, одной рукой придерживала его руку на своей груди, второй тянулась назад, целовала его пальцы, когда могла их поймать:
— Вот так, да, блять! Мни сильнее, мне этого так не хватало… Ещё, не останавливайся… Господи, как же ты хорошо трахаешь, малыш… Боже, я с ума сойду сейчас…
Он ускорялся, трахал её жёстко и глубоко, пока у неё между ног всё не захлюпало от соков и пота. Её грудь сотрясалась в его ладонях, тело дрожало, волосы разметались по спине. Каждый его толчок отзывался в её теле новым вздохом и новым стоном:
— Блять, Вадим… Давай, быстрее! Делай, что хочешь, только не останавливайся…
Он тянул её за талию, входил до предела, пока сам не начал терять контроль, не видя ничего вокруг – только спину, вздымающуюся грудь, и мокрую киску, которую он сейчас трахал по-настоящему, без тормозов и правил.
Ольга вдруг отстранилась, перевела дыхание и, тяжело ворочая бёдрами, повернулась к нему – глаза горели.
— А теперь давай полижи, — прошептала она, приподняв попу и двумя пальцами раздвинув влажные, пухлые половые губы, чтобы Вадим видел её пульсирующий клитор. — Хочешь, чтобы я кончила?
Вадим неуверенно наклонился между её ног, приник губами, сначала осторожно водил языком по всему, что видел, слизывая капли её сока. Клитор дрожал, Ольга чуть подрагивала, поглядывая на него сверху вниз:
— Не ссы, делай смелее… Увереннее, не стесняйся, вот так, да… Доведи меня до оргазма – завтра я тебе такой омлет зажарю, ты офигеешь, — хрипло простонала она, улыбаясь сквозь напряжение.
Он старался изо всех сил – языком, губами, иногда даже пробуя посасывать её клитор, хватал его кончиком языка, поочерёдно то быстро, то медленно. Ольга дёргалась, её дыхание сбивалось, пальцы цеплялись в его волосы:
— Вот так… да, блять, вот так, смелее! Молодец, не останавливайся… Боже…
Она начала извиваться, мышцы у неё на животе и бёдрах напряглись, тело стало трястись – это была волна настоящей, хищной похоти. Вадим почувствовал, как у неё начались мелкие судороги, клитор будто подпрыгивал у него под языком, а через секунду Ольга заорала, выгнулась и затряслась в оргазме, так что её соки брызнули ему на щёку и подбородок.
Её тело содрогалось, ноги подрагивали, стоны были громкими, в комнате пахло потом, спермой, её мокрыми соками и липким, счастливым развратом.