Ольга, едва отдышавшись после оргазма, вдруг повернулась к нему на четвереньках, глядя снизу вверх с хищной, дразнящей улыбкой. Она провела рукой по его груди, медленно скользнула пальцами к животу, обхватила его член, который пульсировал.
— Теперь моя очередь, — хрипло выдохнула она, и, не сводя с него взгляда, опустилась ниже.
Её губы сразу обхватили головку – горячие, мягкие губы, покрытые остатками красной помады, плотно сжались вокруг члена. Она уверенно взяла его почти до конца – её горло приятно сжалось вокруг, язык жадно скользнул по венке снизу, она ритмично посасывала и крутила головой, увеличивая темп. Губы оставляли влажные дорожки, подбородок блестел от слюны, Вадим чуть не застонал от того, как жадно она это делала – будто хотела высосать из него всё за все прошедшие годы без мужчин.
Он не выдержал – сперва только вздрогнул, но Ольга почувствовала это и ещё глубже взяла член. И тут он начал кончать. Сперма хлынула ей в рот горячими толчками, волна за волной, с каждым спазмом она чуть наклоняла голову, чтобы не упустить ни капли. Он глотала сперму, а капли лились по её языку, растекались по губам, по подбородку. Она не спешила отстраняться, а, наоборот, сжимала его член губами ещё крепче, чтобы выжать до последней капли.
Когда он опустел, выдохся, Ольга вытерла губы, медленно провела языком по головке, чтобы снять остатки спермы, а потом с дьявольской улыбкой прошептала:
— Хочешь попробовать свою сперму на вкус?
Вадим сбился с дыхания:
— Тёть Оля…
Он не успел договорить – Ольга сразу накрыла его рот поцелуем, жадно, глубоко, в засос, – губы липкие, горячие, язык тут же проник внутрь. Вкус спермы смешался с помадой, дыханием – это было странно, но отвращения не было: только хмельная, липкая похоть и восторг от того, что он наконец целуется с Ольгой, женщиной, которой мечтал принадлежать.
Они целовались долго, по-взрослому, с жадностью, как будто в последний раз, не отрываясь, и Вадим с каждым новым движением языка всё сильнее ощущал, что теперь уже нет никаких границ – только страсть, только телесность, только они двое в этой раскалённой ночи.
Когда всё стихло, тела расслабились, дыхание выровнялось, Ольга и Вадим легли на мягкие подушки – рядом, очень близко, в одной огромной, липкой от секса и пота простыне. Они обнялись: её рука обвивала его грудь, его ладонь лежала на её талии, их ноги переплелись, кожа прижималась к коже. В их глазах не было ни стыда, ни страха, ни сомнения, только настоящее, голое удовольствие и то особое чувство, когда ты только что был настолько близко с человеком, что не осталось ни одного внутреннего барьера.
Стоны Ирины из спальни по-прежнему были слышны – громкие, раскатистые, срывающиеся в хриплый визг. Им казалось, что Ярослав кончил уже не один раз, и Ирина – тоже, и что в той спальне творится то же самое безумие, что только что случилось у них. И вот Вадим ловит себя на мысли: его маму, его родную маму сейчас жёстко трахают – её стон стоит во всей даче, и ей плевать, кто это слышит. А Ольге было всё равно, что её лучшую подругу — такую правильную, такую деловую — сейчас трахает самым диким образом сын, её собственный сын. В этой комнате она сама была женщиной без роли, без условностей.
Они лежали, обнимались, смотрели друг другу в глаза. Мир сузился до биения двух сердец. В какой-то момент Ольга поцеловала его в лоб, тихо выдохнула, а он притянул её ближе.
В этих объятиях они и уснули, под сладкие, почти животные стоны из другой комнаты, растворившись в этой дачной, хищной, тёплой ночи.
Проснулись они около девяти – солнечный свет заливал комнату, в воздухе витал жаркий, летний дух, смешанный с еле уловимым запахом вчерашнего секса. Вадим открыл глаза первым: несколько секунд он не мог поверить, что ночью трахался с Ольгой, что всё это не сон, а настоящее, липкое, насыщенное телесное счастье.
Ольга проснулась следом, её волосы растрёпаны, губы чуть припухшие. Она посмотрела на него без малейшего смущения и, улыбнувшись, протянула:
— Доброе утро, малыш!
Она поцеловала его в засос, оставляя на губах след, как будто этим хотела окончательно стереть границы между «вчера» и «сегодня».
Потом, чуть наклонившись, Ольга хихикнула:
— Интересно, как там твоя мама?
Она встала, накинула халат, аккуратно приоткрыла дверь зала, крадучись вышла в проходную, медленно приоткрыла дверь спальни и мельком взглянула внутрь. Там – разбросанные одеяла, голые тела, слипшиеся в объятиях. Ирина и Ярослав лежали в постели и целовались так, будто за ночь стали ближе, чем за всю прошлую жизнь.