— С лёгким паром! — бросила Ирина, поднимая бокал.
— С лёгким паром, мальчики! — поддержала Ольга, её голос прозвучал чуть хрипловато, чувственно.
— Спасибо, — в один голос ответили парни.
Но Ирина тут же взяла себя в руки, вернулась к своей вечной взрослой позиции:
— Ладно, пора спать.
Вадим удивился:
— Мам, сейчас только двенадцать же.
— И что? Завтра надо в огороде поработать, покосить траву. Всё с утра сделаем.
— Мам, ну там же невыносимая жара.
Ярослав с хитрой улыбкой вклинился:
— Вспомнил анекдот: когда на майские пригласили друзей шашлыки поесть, а те четыре дня на огороде отпахали, да так шашлыков и не увидели!
Мамы улыбнулись, обменялись взглядом – да, им это было знакомо.
Ирина махнула рукой:
— Ладно, мальчики, идите спать. Вадим, как обычно, мы с тобой в спальне, а Ярослав и Оля – в зале на диване. Сейчас мы с Олей в туалет сходим и вернёмся.
Они с Ольгой вышли, двери хлопнули, и по дому пробежала хрустальная тишина. Вадим и Ярослав медленно пошли к проходной – всё тело ломило от банного жара.
У самой спальни Вадим уже хотел свернуть, но Ярослав вдруг резко притормозил его, схватив за запястье:
— Стой.
— Чего тебе? — Вадим обернулся, сердце глухо ударило в груди.
Ярослав заговорил шёпотом:
— Помнишь, что мы час назад обсуждали? Есть план.
Вадим прищурился, напряжённо ожидая, что тот скажет дальше.
— Короче, меняемся местами, — выдохнул Ярослав.
— И что дальше? Поймут же, что мы местами поменялись.
— Если что, скажем, что не так поняли, — махнул рукой Ярослав. — Но они не сразу поймут, если мы всё грамотно сделаем: вырубаем свет, не издаём ни звука, притворяемся, что уже спим.
Вадим кивнул, внутри у него всё дрожало: от напряжения, от похоти, от того, что впереди – настоящая ночь без правил.
— А дальше что?
— Дальше… Они лягут, и вот тут надо не тупить. Сразу к делу. Главное – действовать резко, нагло, не дать им времени одуматься. Ты только представь, как моя мама ложится рядом с тобой, халат чуть распахивается… Она же без трусов, вся свежая после бани, вся горячая… Ты подкрадываешься, начинаешь гладить – сначала осторожно, потом жёстко… Берёшь её за сиськи, за шею, чтобы почувствовала, что рядом не мальчик, а мужик. Она даже не пикнет – по ней давно видно, что у неё между ног уже всё течёт от одной мысли, что хоть кто-то возьмёт её жёстко. Они обе так соскучились по мужскому телу, что на всё готовы, просто руку протяни. Моя мама… я, блять, слышал, как она в душе стонала, когда сама себе лобок тёрла… Ты бы видел, как она дышит после вина… Ты бы сейчас мог сесть ей на грудь и дать пососать, чтобы губы в слюне блестели. Сколько можно терпеть – они только ждут, чтоб их взяли так, чтобы запомнили до конца жизни.
Эти слова будто пробежали по коже Вадима горячим током.
— Всё, кто первый начнёт – тот идёт до конца, — продолжил Ярослав. — Но и второй не имеет права соскочить как крыса, понял? Если ты первым начнёшь – я тоже твою трахаю, не делаю шаг назад, понял? Без соплей. Чтобы потом не было «ой, я передумал». Мы оба это делаем, до самого конца.
Вадим кивнул, окончательно соглашаясь. Внутри с каждой секундой становилось всё влажнее, острее, телеснее. Он прошёл в зал – диван был уже разложен: две подушки, два тонких одеяла. Вадим быстро скинул с себя шорты и футболку, бросил их на кресло, вырубил свет и лёг на внутренний край дивана, голову повернул так, чтобы лица почти не было видно.
Всё тело было напряжено до дрожи, член налился кровью, под тонкой тканью трусов уже чувствовалась тяжёлая пульсация. В темноте он слышал только собственное дыхание и далёкие шаги на веранде. Наступала ночь – липкая, опасная, полная тайных желаний, которые вот-вот сорвутся наружу…
Вадим услышал, как на кухне скрипнула дверь – Ирина и Ольга вернулись в дом. Голоса были тихие, усталые, но в них сквозила та интимная небрежность, когда после вина и бани уже ничего не хочется скрывать.
Вадим, затаив дыхание, слышал, как она шепчет Ирине, чуть с хрипотцой, будто уставшая, но довольная: