— Ой, свет выключили… Мальчики, наверно, уже легли спать.
У проходной они на секунду замедлили шаг, перебросились коротким взглядом – и каждая пошла своей дорогой: Ирина свернула направо, в спальню, а Ольга – прямо, к залу.
В полутьме раздался голос Ольги – шёпотом, будто боялась разбудить, но на самом деле хотела убедиться, что «сын» уже вырубился:
— Ярослав, сынок, ты спишь?
Вадим сделал вид, что спит, еле сдерживая дыхание, чтобы не выдать себя ни движением, ни даже дрожью пальцев.
— Ой, мой милый… — с какой-то усталой нежностью пробормотала Ольга. — Устал после такого непростого дня…
Ольга закрыла дверь зала, её шаги были мягкими, но Вадим в темноте слышал каждое движение. Ольга скользнула по залу, остановилась у кресла, где лежала её пижама. Халат упал на пол с мягким шелестом – Вадим чётко услышал, как ткань соскользнула с её тела, и представил, как она стоит абсолютно голая: большая грудь, тёплая, влажная кожа после бани, дыхание чуть прерывистое.
Ольга надела пижаму: длинную футболку, тонкие штаны, – ткань натянулась по бёдрам и груди, обрисовав каждый изгиб. Легла рядом с Вадимом, думая, что это её сын, поцеловала в щёку и повернулась к нему спиной. Жар от этого поцелуя ударил в пах, сердце Вадима застучало, член в трусах напрягся, будто хотел вырваться наружу.
Он медленно повернулся к Ольге, зарываясь рукой под одеяло, начал осторожно массировать ей спину – сначала просто мягко, круговыми движениями, потом всё смелее, опускаясь ниже. Ольга вздохнула – томно, с усталой благодарностью:
— Сынок, ты не спишь, что ли?
Вадим промолчал, опуская ладонь ещё ниже, к бёдрам, затем под тонкую ткань штанов – на ощупь к упругой, горячей попе. Ольга вдруг резко отодвинулась, выпрямилась и повернулась лицом к нему – в её взгляде сверкнуло испуг, злость и изумление:
— Блять… Вадим? Вы что с Ярославом задумали?! У вас с головой всё в порядке, придурки?
Вадим остался лежать, разгорячённый, в голове гул – не знал, что ответить, но понял, что теперь уже точно нет пути назад. Всё, что он выстроил, казалось, рассыпается прямо на глазах.
Он только начал было что-то выдумывать, как вдруг из спальни донеслись такие стоны, что даже воздух в доме задрожал: женский голос – хриплый, срывающийся, сладкий, жадный. Стоны Ирины были громкими, мокрыми, такими, как стонет женщина, когда получает то, о чём мечтала годами.
Ольга застыла, глаза расширились ещё больше, она вцепилась в простыню, и вдруг, вслушавшись, прошептала:
— Подожди… это твоя мама… Она что, с Ярославом?..
Ольга выдохнула, не веря тому, что слышит, а потом в глазах у неё появилось нечто новое: смесь удивления, злости, но и странного интереса, как у женщины, которую вдруг лишили тормозов. В комнате воцарилось тревожное, липкое, абсолютно плотское напряжение.
Ольга вдруг, не сказав ни слова, резко выкинула с себя одеяло – оно мягко шлёпнулось на пол. За ним последовало и одеяло Вадима, оказавшись рядом. Она смотрела на него уже не как на мальчика, а как на мужчину, которому сейчас можно позволить всё. Быстро и уверенно стащила с себя футболку – грудь вывалилась наружу, тяжёлая, полная, соски тёмные, набухшие, будто сама баня разожгла их до предела. Затем одним движением сдёрнула с себя штаны – теперь перед ним была абсолютно голая, в тусклом дачном свете её кожа сияла влажным блеском.
Ольга потянулась к его трусам, пальцы быстро скользнули под резинку, и вытащила член – твёрдый, пульсирующий, жёсткий, как у быка. Сдёрнула трусы до конца, оставив его таким же голым, как и она. Их тела встретились кожей к коже – жарко, липко, возбуждённо. Они замерли на секунду, взгляды сцепились – у Ольги в глазах было чистое похотливое безумие, у Вадима растерянность и страх, но больше всего – желание.
— Что смотришь, действуй давай, — бросила она, голос был низкий, хриплый.
Вадим замешкался, глаза метались, губы пересохли, он чуть не отшатнулся от её напора.
— Ты чё, девственник, что ли? — с хищной полуулыбкой спросила Ольга.
Он едва слышно выдохнул:
— Да…
Ольга усмехнулась, вдруг став ещё мягче, но от этого не менее хищной: