— И тогда тебе не пришлось бы больше подрабатывать официанткой в «Пэнкэйк-пэлэс», правда, ма? — спросила Флэннери.
— Правда. Так, похоже, все готовы.
— Знаете, прежде чем я заберу Эллен домой, мне хотелось бы посмотреть ваши творения.
— У меня в мастерской есть несколько готовых работ. — Кэйт была уже на ногах. — Я могу показать.
— Спасибо, хорошо бы.
Когда Джефф пошел за ней следом из кухни, он ощутил неясное предчувствие чего-то необычного. Не то чтобы он был большой ценитель керамики. Интерес к этой форме творчества был в лучшем случае обычным любопытством. Зато интерес к Кэйт Валера стремительно рос к отметке «увлечение». Инстинкт шептал ему об осторожности, но Джефф больше к нему не прислушивался. Ему хотелось разгадывать новые и новые загадки.
— Вот и моя вотчина. — Кэйт включила свет в приспособленном под мастерскую гараже. Даже несмотря на то, что практически все оборудование здесь было самодельное, ясно было, что мастерская обошлась ей недешево. Жаростойкие стены, вертикальные водопроводные и газовые трубы, печь для обжига, разнообразные полки и подставки преобразили старый гараж до неузнаваемости. Зато у Кэйт появилось место для работы круглый год.
Джефф Пэрриш стоял в дверном проеме, настороженно оглядывая все это великолепие. На него, профессионального архитектора, мастерская, по-видимому, произвела невыгодное впечатление. Но Кэйт излучала гордость за то, во что ей удалось превратить гараж. Это бросалось в глаза.
— Готовые стоят вон на той полке. Сюда, пожалуйста, — она провела его мимо большого гончарного круга на ножном приводе, мимо закрытых чанов с красителями и пятипудовых жбанов с сухой глиной.
— Осторожно, не испачкайтесь, — сказала она. — Здесь не самое чистое место.
— Вы о моей одежде? — Только когда он рассмеялся, Кэйт вспомнила, что он промок и перепачкался под дождем. Ей понравилось, как он смеется. Это глубокое «ха-ха-ха!» шло изнутри. Может быть, это и есть настоящий Джефф Пэрриш? Настоящий, а не тот высокомерный тип с постоянной усмешкой, которая вовсе его не красит.
Они остановились перед самой высокой полкой.
— Эти три вещи я закончила на прошлой неделе. Собираюсь на днях отвезти их в галерею. Посмотрите.
Затаив дыхание, Кэйт немного отступила. «Все равно, что он подумает», — повторяла она себе. И все же, глядя, как он рассматривает массивную чашу с орнаментом по бокам, три фута высотой внушительный стеклянный сосуд со сложной гравировкой на крышке и огромный, выполненный из силикатной глины подсвечник, она поймала себя на том, что ей безумно хочется, чтобы этому человеку понравились ее работы. Появилось странное чувство, словно она раскрывает ему часть своей души.
— Как я вижу, вы работаете только в крупных формах, — сказал он после молчания, которое, казалось, длилось вечность.
— Нет, не только. — Кэйт постаралась не выдать разочарования. — Я же говорила, что выставляю свои работы в галереях. Они не предназначены для всяких там кофейных столиков.
— Понимаю. Но, если исходить из чисто практических соображений, разве вам не выгоднее было бы продавать вещи меньшего размера?
— Я думаю… выгоднее. — Она помолчала, потом повернулась к нему. В глазах зажегся недобрый огонек. — Дело не в выгоде, — отрезала она. — Дело в… страсти!
— В страсти? — Его глаза скептически мерцали.
— Мои работы — эти сосуды — я леплю их сердцем, а не умом. Неужели не понятно? Если бы я позволила соображениям выгоды коснуться того, что мне дорого, я бы потеряла мою любовь. Мою любовь, мою страсть…
— Кэйт Валера, вы прекрасны, — сказал Джефф. Она уставилась на него, пылая от негодования.
— И вот что я вам скажу, — добавил он. — У вас есть фотографии ваших работ? Я лично знаком с парочкой владельцев галерей в Рэйли. Ваше творчество может их заинтересовать. Буду рад возможности послать им фотографии и замолвить за вас словечко.
— Вы действительно собираетесь это сделать? — Она сморгнула, чуть не упав от его предложения.
— Конечно. Особенно если это поможет вам навсегда оставить работу в «Пэнкэйк-пэлэс».
— Ах, даже так! — При подозрении, что он покровительствует ей, к Кэйт вернулось присутствие духа. — «Пэнкэйк-пэлэс» — это пустяки. Просто надо чем-то заниматься, пока Флэннери в школе. Зато лето мы проводим с ней вместе, и тогда уж я только леплю вазы, выступаю в роли Джо-Джо и веду по утрам занятия класса йоги в клубе здоровья. И все это во имя…