Им удалось поесть без приключений — что само по себе маленькое чудо, решила Кэйт, снимая салфетку и кладя ее рядом со своим полупустым бокалом. После еды беседа приняла вежливый, лишь слегка напряженный характер диалога о гончарном деле и технологиях обжига, об их дочерях и о том, как в дальнейшем устроить общение детей.
Они быстро договорились о том, что девочки не должны быть полностью предоставлены сами себе. Но после такого успеха разговор вновь зашел в тупик. С каждой секундой стороны расходились во взглядах все дальше и дальше. Их хрупкое перемирие, чувствовала Кэйт, размывается, как песчаный замок во время прилива.
— Я говорю лишь о равной ответственности, — говорила она, стряхивая с платья крошки печенья. — Я хочу лишь, чтобы Флэннери было хорошо у вас в доме, и отказываюсь просто «сдавать» ее туда и использовать вашу мать как няньку.
Джефф поднялся и обогнул стол, чтобы помочь ей встать. «Настоящий джентльмен», — сухо отмстила Кэйт. Но разве дачники не могут быть джентльменами?
— Я не хочу показаться назойливым, — настаивал он. — Но прошу мне поверить: моя мама никогда не согласится, чтобы вы брали Эллен с собой на представления Джо-Джо.
— Ах, мама не согласится? А вы как? — Кэйт чувствовала, что ее темперамент разгорается, как костер, в который подкинули сухих дров. — Я не стыжусь работы, которая обеспечивает мне честную жизнь, и если это вас смущает…
— Может, продолжим дискуссию снаружи? — Предложив ей руку, он решительно повел ее к выходу. «Опасается, мерзавец, что я устрою сцену», — мрачно подумала Кэйт.
— Зря волновались, — зашипела она, вырываясь от него, едва они вышли на крыльцо. — Я не собиралась скандалить перед вашими шикарными друзьями.
— Не о том речь, Кэйт. — Он посмотрел на нее непроницаемым взглядом. Ветер с океана развевал его озаренные лунным светом волосы. «Похож на Хитклиффа», — решила она. Не на юного, экзальтированного героя ранних книг Эмили Бронте, а на зрелого, циничного Хитклиффа, вернувшегося из странствий по свету закаленным, тертым калачом. Хитклифф со сломанным носом и бесстрастным сердцем.
— Мир, — предложил он, снова беря ее под руку. — Мы идем на прогулку.
Кэйт позволила провести себя по извилистой дорожке и деревянной лестнице на пустынный пляж. Прилив был высок; океан с шумом обрушивал казавшиеся в бледном свете месяца прозрачными волны на песчаный берег. Темнеющие облака летели, распластавшись по небу, как вымпелы. Одинокий альбатрос пронесся над самой водой, потом набрал высоту, оглашая пляж криком.
Каблуки Кэйт с каждым шагом все больше проваливались в песок. Она сбросила туфли, а потом отошла в тень, чтобы снять колготки.
— Не подглядывать! — предупредила она.
— За кого вы меня принимаете? — Слова Джеффа были произнесены таким низким, с хрипотцой голосом, что у нее по коже поползли мурашки. «Сегодняшний вечер ничего для меня не значит», — напомнила себе Кэйт. Джефф Пэрриш, должно быть, находит забавным играть с ней, да и она сама сейчас не прочь слегка пошутить и поразвлечься. Но нельзя позволить себе принимать знаки его внимания всерьез. Цена слишком высока.
Итак, нужно быть начеку. Она останется холодной, спокойной и ко всему безучастной. Что бы ни произошло, она сохранит полный контроль над собой.
— Все, оборачивайтесь. — Кэйт сложила колготки и запихнула их в левую туфлю. — А теперь, мистер Пэрриш, ваша очередь.
— Моя очередь? — Его черные брови удивленно поползли вверх. — И что вы хотите, чтобы я сделал?
— Сняли туфли, глупец. — Она засмеялась, делая вид, что ей нравится его замешательство. — Мы же идем на прогулку. Не рассказывайте, что никогда не ходили по песку босиком.
— Ходил и даже бегал, — нахмурился он. — Я говорил, что проводил в Мисти-Пойнт каникулы школьником? Но я больше не школьник, и, как мне представляется, туфли, которые на мне, очень удобно сидят.
— А, боитесь ножки замочить? — Она явно провоцировала его.
Он заколебался, потом вздохнул, признавая поражение, присел на бордюр и принялся расшнуровывать ботинки. Кэйт прошлась вдоль прибоя, празднуя маленькую победу. Если она хоть что-то в нем понимает, такие победы над Джефферсоном Пэрришем — редкость.