— А ты… ты похожа на мокрую мышку, а это, что это у нас тут?
Кэйт проследила за его взглядом и обнаружила длинную водоросль в лифчике купальника. Она принялась вытягивать ее, но та была длинной и никак не кончалась, и Кэйт навзничь рухнула на песок, зайдясь от смеха.
Мужчина, женщина и двое детей смеялись, валяясь на нагретом солнцем пляже. Они смеялись, пока из их глаз не брызнули слезы и они не распростерлись на песке, обессилевшие от хохота.
Никогда в жизни Джеффу не было так хорошо.
Кэйт покидала офис мэра Хорнедэй, щурясь на солнце, а из головы у нее не выходили события последних пятнадцати минут, напоминавшие плохой фильм ужасов.
«Идиотка!» — ругала она себя. Все, что надо было сказать, — это «нет». Одно простое короткое «нет», и рыбка бы сорвалась с крючка! Просто Н-Е-Т, НЕТ!
«По крайней мере это могло сработать», — все еще бурчала она, переходя улицу и направляясь к припаркованному джипу. Дело в том, что сказать «нет» энергичному мэру Мисти-Пойнт Шарлин Хорнедэй было все равно что взглядом остановить каток.
«Ерунда, дорогая, вы прекрасно справитесь, — Шарлин сжала Кэйт в своих цепких объятиях. — Вы же известная художница, пользуетесь уважением всего города! Нечего спорить — я уже все решила. Прямо сейчас звоню миссис Боделл и говорю ей, что вы назначены в комитет в качестве официального представителя постоянных жителей города. Подождите минуту — я уже звоню».
К счастью для Кэйт, номер Боделлов был занят, а потом кто-то позвонил самой Шарлин. Кэйт воспользовалась моментом, чтобы извиниться и улизнуть из офиса. Но она знала — мэр поставит на своем. Раз Шарлин Хорнедэй что-то решила — все.
— Ну, что она сказала, ма? — Сидевшая на заднем сиденье Флэннери отвлеклась от записной книжки.
— Расскажу по дороге. — Кэйт взялась за дверцу, но остановилась в нерешительности. Джефф Пэрриш будет над ней смеяться, подумала она. Подобная нелепица позабавит его циничный ум — Кэйт Валера попалась опять. А может, это его работа?
Кэйт застыла на месте. Нет, он не мог. Или мог?..
— В чем дело, ма? — спросила Флэннери.
— Ни в чем, дорогая, — увильнула от ответа Кэйт. — Прости, мне нужно срочно позвонить. Жди меня, я сейчас.
Она бросилась к ближайшей телефонной будке у входа в аптеку, выудила из сумочки полдоллара и дрожащими пальцами кинула монету в щель автомата.
Джефф, наверное, работает, подумала она, ожидая ответа. В уик-энд он был поглощен новыми планами отделения госпиталя, но не настолько, чтобы забыть пару раз позвонить и очень нежно поговорить с нею.
Даже сейчас при мысли о его голосе у нее появлялась дрожь в коленях. Он не так уж много сказал ей, дело, скорее, было в том, как он слушал. Слушал каждое ее слово, каждую деталь ее рассказа и самых диких планов. Он сделал ее такой желанной, проявлял такую заботу, что хотелось поверить, будто их дружба — нечто большее.
«Но ты — лишь летнее развлечение», — напомнила себе Кэйт. Джефф Пэрриш развлекается с ней. Он манипулирует ею. Но в этот раз он зашел слишком далеко!
— Алло!
Глубокий голос звучал как эхо утром в сосновом лесу. Кэйт напрягла все свои силы, стараясь быть неумолимой.
— Ну же, скажите мне, что вы не делали этого, — произнесла она. — Не обещаю, что поверю, но что вам стоит — попробуйте. Хочу проверить, хватит ли у вас наглости все отрицать.
На том конце телефонной линии долго молчали. Она слышала лишь его учащенное дыхание.
— Кэйт, я не понимаю, о чем ты, — наконец сказал Джефф.
— Может, о Шарлин Хорнедэй? Может, о дьявольски верном подозрении, кто подсказал ей эту идею?
— О мэре? Какую идею? — Он пробормотал что-то невнятное и быстро заговорил: — Не знаю, что произошло, но я ни о чем не говорил с Шарлин, ни Боже мой. Я не встречался с ней, не звонил, не писал ей. Кэйт, клянусь честью, я не понимаю, о чем ты.
Искренность, с которой были произнесены эти слова, сломила сомнения Кэйт. Сгорая от стыда, она медленно протянула:
— Вы хотите сказать, что не знаете о ее решении назначить меня в комитет по открытию библиотеки?
Джефф издал какой-то странный звук, подозрительно напоминающий сдержанный смешок.
— Это не смешно, — возмутилась Кэйт. — Джефф, что мне теперь делать?
— Что ж, — проговорил он, явно наслаждаясь моментом, — ты всегда сможешь пойти на попятный.
— После разглагольствований перед Шарлин о том, что все должны участвовать в комитете? Я больше никогда не смогу носа показать в Мисти-Пойнт.