Дафна встала из-за письменного стола, чувствуя, что надо немного размяться, вышла из хибары и медленно направилась через сад к дому, сознавая, что должна готовиться к поездке в Лондон: навестить Томми в больнице и привезти его наконец домой выздоравливать, как только врачи скажут, что поездка ему под силу. Над ее головой парили летучие мыши, белокрылая сова камнем падала вниз, под деревья, но луну скрывали облака, и звезд на небе не было видно.
Ребекка весь день вела себя тихо, отодвинутая в сторону Брэнуэллом, но Дафна ощущала ее, гневную и отвергнутую, где-то там, в темноте, на опушке леса, — темный силуэт на фоне шуршащих листьев и бледных, молящих о чем-то ветвей буков.
— Не сердись, — сказала Дафна тихо.
Ребекке придется подождать, как, впрочем, и Брэнуэллу, книгу о нем необходимо отложить на какое-то время. Интересно, как они с Ребеккой повлияют друг на друга, пересекутся ли их пути на поросшей лесом земле Менабилли? Дафна рассмеялась и внезапно ощутила прилив эйфории. Больше не будет никаких уверток и выдумок: необходимо заставить Томми понять правду об их браке, о прошлых и нынешних горестях, — тогда и будущее наконец прояснится.
Менабилли,
Пар,
Корнуолл
20 июля 1957
Дорогой мистер Симингтон!
Огромное Вам спасибо за чрезвычайно интересное письмо и за две книги, присланные Вами. Я счастлива, что имею возможность пополнить ими свою библиотеку, и вкладываю чек на четыре фунта, как вы и просили. Вы, конечно, понимаете: я тщательно изучила то, что вы прислали. Некоторые моменты ставят меня в тупик.
«А уставшие отдыхают» кажется несколько бессвязным сочинением, и хотя принято считать, что оно написано осенью 1845 года после возвращения Брэнуэлла из Торп-Грина, некоторые куски кажутся мне близкими к более ранним фрагментам юношеских ангрианских историй. Я очень высоко ценю Ваше мнение по этому поводу, ведь Вы трудились над юношескими работами детей Бронте больше, чем кто-либо еще, и поэтому я отношусь к Вашим суждениям как к наиболее авторитетным и заслуживающим доверия, по крайней мере среди живущих. (Ах, если бы мертвые умели говорить и помогли нам раскрыть эту тайну…)
Откровенно говоря, мне кажется, все прочие исследователи творчества Бронте настолько влюблены в Шарлотту и Эмили, что им хочется верить: Брэнуэлл так и не написал ничего достойного внимания. И все же, когда изучаешь менее известные рассказы и стихотворения, вошедшие в том «Разное» издания «Шекспир-хед», некоторые из них, хоть и приписываются Эмили, кажутся по стилю и содержанию скорее принадлежащими Брэнуэллу. Конечно, если кто-нибудь осмелится предположить нечто подобное, раздадутся вопли негодования! Но я задаю себе вопрос: не сотрудничали ли Эмили и Брэнуэлл гораздо более тесно, чем принято считать, особенно с 1837 по 1839 год, когда проводили наедине много времени — ведь Шарлотта и Энн тогда не жили в Хоуорте? Без сомнения, у них случались переклички сюжетов и персонажей, когда они придумывали истории Гондала и Ангрии, а возможно, и в более поздних стихах и рассказах.
Что же касается Ваших интригующих упоминаний о подделках подписей на рукописях Брэнуэлла, я, конечно же, сохраню это в тайне — заверяю Вас, Вы можете положиться на мою осмотрительность. Но я забегаю вперед в своих мыслях и гадаю, не сможете ли Вы рассказать мне что-нибудь еще о рукописях, подписи на которых были подделаны? Вероятно, юношеские автографы Брэнуэлла было бы выгодно продать за хорошую цену какому-нибудь богатому коллекционеру в Соединенных Штатах, особенно если на них подписи Шарлотты или Эмили?