Впрочем, полуэльфу подобное было лишь на руку. Не считаясь в своем племени кем-то важным, будучи простым воином, пусть и с некоторыми навыками целительства, он мог рассчитывать на то, что его отсутствия хватятся далеко не сразу. Хотя конечно совсем незамеченным его бегство пройти никак не может, благо среди орков не было больше носителей эльфийской крови, да к тому же он был еще и сыном пусть и покойного, но все же верховного вождя племени. И посему однажды ночью он оседлал своего верного Мрака, прихватил мешок припасов поувесистее и был таков, отправившись на поиски своей судьбы и своего места в этом жестоком и негостеприимном мире.
***
Моргон устало потянулся, наслаждаясь теплом разведенного им огня, благо зимой это была необходимая мера для того, чтобы попросту не замерзнуть в этих диких стылых пустошах, и отгоняя прочь неприятные воспоминания прошлого. Тридцать долгих лет прошло с того момента, как он покинул земли родного клана и стал хозяином собственной судьбы.
Сперва полукровке, несмотря даже на пройденную им жестокую школу выживания в племени Дрога приходилось очень нелегко. В Диких землях не было места слабакам. Также не жаловали здесь и чужаков. Впрочем, чужаков в Средиземье не жаловали нигде. Особенно орков с примесью эльфийской крови.
Моргону была заказана дорога как в стан темных, так и в стан светлых. Ни орки, ни люди, ни тем более эльфы ни за что бы не приняли его к себе. К тому же на него была объявлена охота среди своего родного клана, благо северные орки не прощали предательства, а Граарг Альбинос, ныне негласный вождь всех без исключения северных кланов гоблинов не прощал подобного тем паче.
Полуэльф не случайно выбрал Дикие земли местом своего постоянного кочевья. Побоявшись тогда идти напрямик через Темнолесье, он сделал громадный крюк, обогнув с востока Эребор и пройдя насквозь через весь Рованион. Чудом не угодив в руки тамошних людей, он очутился в землях, где по большому счету не было никакого закона, кроме закона силы, и всем было плевать на его происхождение, благо он сумел уйти довольно далеко от земель своего родного клана, и здесь влияние северных орков практически не ощущалось.
Моргон жил охотой, не заводя друзей, не ища себе разбойничьих шаек и наемничьих ватаг. Крепкий, мускулистый и очень высокорослый по меркам орков, он был достаточно силен, для того чтобы выживать в этих негостеприимных землях в одиночку. Сперва ему нравилась эта вольная и незатейливая жизнь, благо здесь он был хозяином самому себе и ни перед кем не держал ответа. Но затем его начала понемногу грызть глухая и сперва не особенно понятная даже ему самому тоска.
Обладая от природы живым пытливым умом и довольно дружелюбным, несмотря на свою нелегкую судьбу, нравом, Моргон жаждал общения с себе подобными. Верный Мрак так и остался при нем и был всегда готов, как прикрыть ему спину во время боя, так и согреть стылыми зимними вечерами своим теплым мохнатым боком, но он не мог дать ему главного. Живого общения разумного существа.
Полуэльф невесело усмехнулся, подбросив свежую порцию сухих веток в горящий огонь. Варг недовольно заворчал, щурясь на пламя. Он свернулся клубком на приличном отдалении от огня, инстинктивно, как и все звери, опасаясь его обжигающих рыжих языков. Самое забавное заключалось в том, что подобных ему наверняка больше попросту нет. Он Моргон, единственный в своем роде носитель одновременно и темной, и светлой крови элдар.
Ведь случись подобное среди эльфов, такого полукровку наверняка бы тут же прикончили, благо он уже достаточно успел пообщаться с местным бывалым людом, исходившим вдоль и поперек все неисчислимые дороги Арды, который хотя и не принимал его за своего, мог поделиться разной полезной информацией за свежее мясо и шкуры, и более-менее был в курсе того, что творится во всем остальном мире.
Точно также поступили бы и орки, ибо насколько он знал, Дрог был единственным из гоблинов, кто додумался до искусственного отбора и прочих "прелестей" жизни его племени. Точнее сказать, он просто перенял эти методы у Саурона и Мелькора, но гоблины в основной своей массе большим умом не отличались, и посему даже подобное подражательство было для них в диковинку.
Так что, скорее всего ему, полукровке, придется до конца своих дней коротать свой век в одиночестве, а если учесть еще и тот факт, что смерть от старости ему не грозит, то полуэльфу оставалось лишь надеяться на то, что однажды он на своем пути встретит воина сильнее и удачливее себя, и кривой восточный клинок, столь популярный в этой части света, или, чем черт не шутит, меткая стрела, выпущенная из короткого тугого лука степняка, наконец, оборвет его жизненный путь и избавит от вечного одиночества.