Дуллан оказался превосходным учителем. Он не делал девушке никаких поблажек, гоняя ее седьмого пота, но при том не проявлял он и чрезмерной грубости, столь часто свойственной воинам в силу специфики их профессии.
Будучи и раньше далеко не слабачкой, ныне Морейн без всяких преувеличений могла на мечах поспорить с любым сколь угодно опытным фехтовальщиком из числа людей, благо Дуллан, который отчего-то проявлял к ней особое расположение, открыл девушке пару хитрых и донельзя эффективных приемов, которые обычно никому не показывал, ревностно оберегая секреты собственного непревзойденного мастерства.
Короля же дочь Наместника по-прежнему видела очень редко. Они иногда ужинали вместе, но практически никогда не разговаривали друг с другом. Анор, казалось, был занят собственными думами и практически не обращал на нее внимания, а Морейн с радостью отвечала ему тем же, благо вид человека, которому она против собственной воли была предназначена в жены, повергал ее в смятение чувств, в которых девушка так и не сумела до конца разобраться.
Всю вторую половину дня Морейн проводила в прогулках по городу. Нередко к ней присоединялся Дуллан и молодой симпатичный граф Давинион, который к большой радости девушки также как и она сама был родом из Арнора и обладал притом донельзя легким и приятным нравом, с большим удовольствием вместе со своим другом скрашивая дочери Наместника ее одиночество.
Как правило, они обедали в одном из многочисленных трактиров, попивая красное гондорское вино и слушая довольно занимательные истории Дуллана о его военных походах, рассказывать которые тот был большой мастак, сказывался богатый особенно по меркам смертных жизненный опыт. А после играли в снежки или катались на санках словно здешняя беззаботная ребятня, для которой подобные развлечения были обычным делом. Зима здесь на юге была довольно теплой, и посему на улице можно было проводить много времени, не боясь замерзнуть и простудиться.
Зима пролетела практически незаметно, оставив после себя тонкий налет легкой грусти. Что ни говори, для девушки это были три счастливых месяца, но жизнь никогда не стоит на месте, и верно, но неумолимо приближался день, когда ей, наконец, нужно было определиться с собственным решением.
Однако последнее осложнялось еще одним обстоятельством. В последнее время Морейн все чаще ловила себя на мысли, что ей все больше и больше нравится могучий сын майра. И нравится отнюдь не как друг. Девушка не знала толком, взаимны ли ее чувства, однако отчетливо ощущала некую незримую искру, которая то и дело пробегала меж ними. Впрочем, дочь Наместника старательно гнала подобные мысли прочь. Не ей пусть и особе знатного рода желать любви бессмертного. Тем более не простого элдар, а сына самого Оссе.
Морейн была образованной девушкой и читала древние хроники, а потому знала что любовь между представителями старших и младших народов, как правило, не заканчивается ничем хорошим. Любовь же между смертной и полумайром и вовсе было чем-то неслыханным. Это было бы скачком сразу через две ступени иерархий завещанных Творцом. Нет, подобное вряд ли бы одобрили даже мудрые и всепонимающие Валар...
С другой стороны государь Анор... Красивый, могучий и притом далеко не старый. Настоящий рыцарь без страха и упрека. Что еще может желать для себя любая девушка? Однако, несмотря на то, что король отнюдь не был ей отвратителен, даже наоборот, Морейн отчетливо понимала, что не любила его. Она просто не видела его в качестве своего избранника. Однако долг, священный долг перед отцом и собственным народом говорил ей о том, что на предложение владыки Гондора все же следует ответить согласием.
Все-таки помолвка это еще не полноценная свадьба, и после у нее будет вполне достаточно времени еще раз все обдумать и дать королю уже свой окончательный ответ. Но даже подобное предварительное согласие было для гордой своенравной Морейн как нож поперек горла. С какой великой радостью она променяла бы теперь свою роскошную обеспеченную жизнь на скромную и многотрудную долю простой селянки где-нибудь на окраине империи, но с правом выбора суженного себе по сердцу. Однако она не была богиней и не могла изменить свою судьбу и происхождение, и посему о подобном ей приходилось только мечтать.
***
В это время суток здесь обычно не бывало людей. Лишь одинокий стражник, ненароком задремавший на своем посту, опершись на длинную алебарду, и блики огня, который никогда не угасал на могиле двух величайших гондорских владык короля Элессара и его жены Арвен Ундомиэль, были сегодня единственными гостями этого сакрального и священного для всех жителей соединенного королевства места. Величественная усыпальница и по сей день вызывала во всех лицезревших ее внутренний трепет и благоговение.