Гигантские олифанты, чьи необъятные туши не смог целиком скрыть целиком даже глубоководный Андуин, также подвергались прицельному обстрелу, но толстенная шкура этих животных была практически непробиваемой даже для мощных арбалетных бельтов, не говоря уже об обычных стрелах.
Впрочем, один раз гондорцам все же повезло. Пораженный чьей-то меткой стрелой в глаз один из гигантов трубно заревел и вышел из под контроля погонщиков, сбросив с себя деревянный паланкин с визжащими от ужаса закутанными в цветастые одеяния людьми, и бестолково заметался по реке, потопив пару плотов вместе со всеми воинами, находившимися на них. Но на этом успех для оборонявших переправу завершился. Обезумевший от боли исполин повернул назад, не желая более участвовать в рукотворном кровавом спектакле, поставленным людьми неведомо ради каких целей, и переплыв реку в обратном направлении, унесся вдаль.
Остальные погонщики олифантов, видя успех своих врагов, поспешили набросить на головы своих зверей плотные повязки из полупрозрачной, но очень крепкой ткани, которые лишь слегка затрудняли животным обзор, но зато довольно надежно предохраняли их глаза от увечий. Эта была крайняя мера, на которую водители исполинов шли крайне неохотно, благо животные не слишком любили подобные повязки, и даже самый послушный и выдрессированный олифант мог проявить недовольство и изрядно попортить кровь своим хозяевам, но сейчас выбор у них был небольшой. Недовольный олифант в любом случае гораздо предпочтительнее разъяренного. Уж это то опытные погонщики знали как никто другой.
Перестрел продолжался до тех пор, пока харадрим все же не удалось достичь берега. Под плотным огнем арбалетов, они тут же сбивались в малые отряды и атаковали гондорские порядки, затягивая их в вязкий затяжной бой, чтобы дать необходимое время тем своим соратникам, которые еще не успели пересечь Андуин.
Помимо легких сабель харадская пехота была также вооружена тяжелыми пиками и алебардами, которыми весьма неплохо владела. К тому же подобным оружием, как правило, владели особо крупные и сильные воины султаната. Нередко своим оружием они умело цепляли гондорские прямые клинки, выворачивая их из рук солдат южного королевства, и ответными выпадами наносили тяжелые раны, нередко становящиеся смертельными, ибо от тяжелых гизарм и алебард не спасали даже прочные стальные доспехи.
Ловкие ассасины не отставали от своих могучих товарищей, поражая своими легкими парными клинками гондорцев в незащищенные шеи. Их клинки не могли пробить тяжелого доспеха, но недостаток грубой мощи эти воины с лихвой компенсировали невероятной почти кошачьей ловкостью и непревзойденным умением. Среди них сражался и сам Танцующий Клинок. Его ятаганы пели нескончаемую песнь смерти, то и дело сражая могучих, но уж чересчур прямолинейных гондорских латников, коих ставило в тупик виртуозное восточное искусство тонкой игры клинков, и они ничего не могли толком ему противопоставить. Сын султана двигался настолько стремительно, что вокруг него казалось, образовался самый настоящий живой вихрь из стали, оборачивающийся неминуемой гибелью для тех, кому не посчастливилось попасть в его смертоносное поле.
Впрочем, гондорцы тоже не оставались в долгу. Их длинные копья и прямые как и сами души воителей заката мечи не забывали вершить свой кровавый суд над теми, кто без спроса вторгся на их исконные земли и учинил на них неправедный грабеж и резню. Пока битва шла с переменным успехом. Здесь на берегу Андуина тяжелая конница Гондора не могла в полной мере осуществить свое преимущество перед пешими воинами, поскольку из-за весенней распутицы бойцам и так приходилось сражаться чуть ли не по колено в грязи, и лошадям здесь было попросту негде разгуляться, и посему пока в противостоянии принимала участие в основном пехота южного королевства.
Однако подобное не могло продолжаться слишком долго. Воинство неприятеля было слишком многочисленным для того чтобы сегодня остановить его силами лишь тридцати тысяч пусть и превосходно обученных бойцов. Несмотря на непрекращающийся обстрел вод Андуина, которые давно уже окрасились в розовый цвет, несмотря на обливающуюся кровью пехоту, из последних сил сдерживающую войска неприятеля, которые все продолжали и продолжали прибывать, становилось понятно, что эту битву Гондор проиграет, если конечно не случится чудо.