«Делай то, что должна… на все воля Богини-матери».
— Прекрасная Арчита, ты уже готова? — вкрадчиво поинтересовался глава селения.
— Да, господин, — кивнула та и осторожно поднялась.
Девушка продолжала стоять так, чтобы прикрывать спиной влажный участок стены. Пусть в помещении царил сумрак, она не хотела давать и малейшего повода Унташу заподозрить неладное.
— Очень хорошо, — проворковал тот и усмехнулся, однако Арчита уже стала привыкать к этому оскалу, — тогда не будем терять драгоценное время. Идем же. Меня ждут почести и слава, а тебя — щедрая награда. Ведь мы этого так заслуживаем.
— Да, господин, — спокойно повторила жрица и снова кивнула.
Унташ хмыкнул, полностью отдернул грязную ткань и сделал широкий жест рукой, приглашая девушку идти первой. Это на мгновение смутило Арчиту, однако она быстро взяла себя в руки и шагнула к выходу. Стараясь не смотреть на старейшину и не касаться его тела, жрица вышла в коридор. Проходя мимо главы селения, девушка уловила, как от него исходит приятный аромат полевых трав. Только сейчас Арчита вдруг поняла, что на теле Унташа она не замечала следов волос. Видимо, старейшина тщательно следил за собой. Чего нельзя сказать о его жилище. Запах пьянил и умиротворял, но девушка не дала себе обмануться. Она прекрасно помнила, кто перед ней и на что способен этот изверг.
Позади раздался шелест ткани. Старейшина опустил занавесь и замер в ожидании. Даже не оборачиваясь, жрица чувствовала на себе его взгляд. Как он прожигает спину между лопаток. И она готова была поклясться чем угодно — мерзкая ухмылка не сходила с его уст.
Беззвучно выдохнув, девушка пошла по коридору в сторону выхода. Сквозь узкие щели пробивался скудный свет. Его с трудом хватало, чтобы увидеть пол под ногами. Арчита вспомнила, как шла здесь этой ночью во время… сна… наваждения… и едва сдержалась, дабы не вздрогнуть.
«Уже неважно, что это было… важно, что я знаю, как поступить дальше».
Тем не менее даже мимолетного воспоминания о жуткой встрече на кухне хватило, чтобы нутро сжалось от страха. Поэтому она приказала себе не думать об этом.
Они миновали проход в одну из комнат и приблизились к помещению привратника, когда позади раздался вкрадчивый голос Унташа:
— Ты хорошо отдохнула, прекрасная Арчита?
— Да, господин.
— Разве ты не хочешь поблагодарить меня за гостеприимство?
Жрица напряглась:
— Благодарю, Унташ-Сарру.
— Что ты станешь делать после обряда?
— А… — озадачено протянула Арчита, — продолжу свое странствие.
— Я хочу, чтобы ты осталась на несколько дней, — вкрадчиво предложил Унташ, ступая позади. Девушка чувствовала его слабое дыхание на своем затылке. — Наберешься сил перед дорогой.
— Спасибо, господин, — жрица вяло качнула головой, — но я не хочу задерживаться.
— А я хочу, — голос старейшины стал жестче, — отведаешь моего гостеприимства еще раз. Отдохнешь в лучших покоях этого дома… В моих.
Арчита едва не задохнулась и лишь чудом заставила себя не сбиться с размеренного шага. Сердце подпрыгнуло к горлу, будто намереваясь сбежать подальше отсюда.
— Это… — прохрипела она, не узнав собственного голоса, — это…
— Невероятно щедрое предложение, — закончил за нее Унташ, — да, я знаю. Ведь я не делаю иных предложений. Только щедрые. А еще я предлагаю стать моей жрицей.
На предпоследнем слове он сделал особое ударение, и Арчиту всю пробрало. Теперь она не смогла скрыть дрожь, охватившую тело.
— Твоей? — прошептала она, с трудом ворочая языком.
— Да, прекрасная Арчита. Моей.
«Твоей рабыней! Ты хочешь сделать меня своей рабыней, мерзкий богохульник!».
— Но… но у тебя ведь есть уже свои жрецы, господин, — попыталась уклониться она, — зачем я стану отбирать их хлеб?
Унташ тихо засмеялся. Это был смех сквозь сжатые губы. Настолько зловещий, что у девушки выступил пот.
— О, прекрасная Арчита, — глухим и спокойным тоном молвил он, — не стоит недооценивать мой ум.
— Я и не думала, господин, — попыталась заверить его она.
— Тогда не надо говорить мне глупостей, милая жрица. Ведь ты прекрасно знаешь, что жреческое место полностью свободно.
Девушка резко остановилась, словно налетела на невидимую стену. Ноги внезапно налились свинцом и лишь чудом не заплелись. Зрачки Арчиты расширились. Глазами, полными ужаса, она уставилась перед собой.
Унташ же, не давая ей времени опомниться, нанес новый удар:
— Я ведь знаю, что ты заглянула по ту сторону.
— По ту сторону чего? — просипела жрица.
И снова этот тихий смех сквозь плотно сжатые губы:
— По ту сторону глиняной стены, разумеется. О, прекрасная Арчита, я начинаю сомневаться, что ты так умна, как мне казалось раньше.
[1] В древние времена подушки были жесткими. Они делались из камня, мрамора или дерева. Мягкие подушки появились много позже у древних греков и римлян.
Глава 9
Голова закружилась. Коридор перед глазами покрылся пеленой, словно туманом. Все куда-то поплыло. Будто во сне Арчита ощутила, как холодные пальцы старейшины легли на ее плечи. Теперь она чувствовала себя бабочкой, угодившей в сети ненасытного паука. И даже приятный аромат полевых цветов, исходивших от его тела, не мог заглушить отвращения. Девушка начинала проваливаться в пучину безумия. Вся недавно приобретенная уверенность готова была рассыпаться в прах. От одного неожиданного удара. Лишь неимоверным усилием воли жрице удавалось не погрузиться в эту бездну целиком.
Будто издалека она услышала вкрадчивый голос Унташа. Он шептал ей на ухо.
— Я умен и прозорлив, прекрасная Арчита. Ты ведь знаешь это? Знаешь?
Девушка невольно кивнула.
— Скажи вслух, — повелел он.
— Знаю, — тихо ответила она.
— Что ты знаешь?
Арчита закрыла глаза, изо всех сил борясь с дурнотой:
— Ты умен и прозорлив.
— А дальше?
Жрица сглотнула и заставила себя проговорить:
— Ты умен и прозорлив, господин Унташ.
— Прелестно, — его голос напомнил шипение змеи, а пальцы сильнее надавили плечи, — не стоит даже пытаться скрывать от меня что-либо. Я знаю все! Я вижу все!
Он пыхнул ей в затылок. По коже пошли мурашки. Правая рука Арчиты невольно потянулась к поясу. Туда, где под одеждой скрывался медный кинжал. Со скоростью, подобной броску кобры, одна из ладоней Унташа перехватила девушку в районе запястья и сжала так, что жрица невольно вскрикнула.
— Я вижу все, — прошептал он, — я знаю все. Я знаю, что ты прячешь под этим гнусным одеянием. Не советую пускать его в ход. Это оскорбление. А я не люблю, когда плюют на мое радушие и гостеприимство.
Рука сжала запястье сильнее, вынуждая Арчиту полностью отказаться от задуманного. Боль пронзила кисть, словно молния. Из глаз потекли слезы. Девушке казалось, что она вот-вот сойдет с ума. В этот миг жрица была готова на что угодно, лишь бы эта пытка тела и духа немедленно прекратилась.
— Я могу убить тебя прямо сейчас, — от нажима кости чуть не треснули, — все-таки ты узнала тайну, которую не следовало открывать. По своей глупости узнала. Но я все еще верю в твой ум, прекрасная Арчита. Докажи мне это.
— Я…
— Иначе какой прок мне от глупой жрицы?
С трудом сохраняя контроль над разумом, девушка понимала, что Унташ играет с ней. Заставляет унижаться перед собой. Однако собрав волю в кулак, она смогла проговорить:
— Никто, кроме меня не проведет обряд. Я нужна тебе.