Не пришлось даже стучаться — дверь в их блок не была заперта, видимо, Андресс не сделал этого, когда уходил, — ну еще бы! — а Хенрик и не заметил. Было довольно тихо, словно бы все безмятежно спали, не подозревая о произошедшем совсем недавно. Дверь в комнату тоже была открыта, из-под нее слегка дуло, как будто окно было нараспашку, и Халлдор поежился, вспоминая, что оставил Йенсенна посреди этой стужи, даже не укрыв одеялом. Дверь приоткрылась бесшумно. Пройдя внутрь, Халлдор впервые испытал легкий страх: а что, если с ним сделают, в порыве не утихшего отчаяния, то же самое? Но Хансен обнаружился на его кровати обнимающим подушку и безмятежно похрапывающим.
Первым делом Эрлендсон прикрыл за собой дверь и включил свет, ярко ударивший по глазам Хенрика и заставивший его завозиться. Затем присел на краешек кровати, безжалостно расталкивая его. Хансен простонал что-то невменяемое, а потом, наконец, приоткрыл глаза.
— Халлдор? — зевая, он приподнялся на локтях. — А ты что здесь?.. — звонкая оплеуха обожгла щеку, и Хенрик, окончательно проснувшись, вспомнил.
— Почему? — прошептал Халлдор, чувствуя, как с этим ударом его гнев ощутил скорую свободу и еще сильнее забурлил внутри.
— Я…
— Жалкое оправдание, — ледяным тоном отрезал он, не дав Хенрику договорить. — Как ты посмел причинить вред Андрессу? Как ты посмел прикоснуться к нему? Как ты посмел?! — обычно спокойный и уверенный голос дрожал и повышался с каждым слогом, показывая, насколько зол Халлдор.
— Не знаю, — прошептал Хенрик, качая головой.
Он сел на кровати, разведя руки в стороны, мол, вот он я, весь в твоем распоряжении, суди. Халлдор заглянул в такие жизнерадостные и всегда смеющиеся глаза, пытаясь найти ответ, но там было пусто. Он крепче сжал губы и с силой ударил Хенрика по плечу, но тот даже не пошатнулся.
— Мне стало так обидно, что все мои усилия проходят даром, — продолжил Хансен, ловя новые удары, каждый слабее предыдущего. — Осталось жалких три месяца, я не мог позволить всему закончиться вот так… — удары приостановились, а потом обрушились с новой силой — на плечи, руки, грудь.
— Три месяца? Три месяца! Ты придурок или прикидываешься? Да кто тебе сказал такую чушь? «Три месяца»! — Халлдор передразнил Хенрика и, скривившись, отстранился, глядя на него с презрительной жалостью. — Ты задумался хоть на секунду, что у тебя есть вся жизнь, а не каких-то три месяца?
По тому, как изменился взгляд Хансена, Халлдор заключил, что тому это даже в голову не пришло. Он покачал головой, чувствуя, что сейчас, когда Хенрик понял это, тот действительно уничтожен. Гнев иссяк, оставляя после себя опустошение и черную, выжженную душу. Плохо. Больно. Обидно. Чтобы ничего не случилось, нужно было просто выйти за рамки — но не те, за которые вышел Хансен, а просто за временные. Он снова ударил Хенрика, но рука отчаянно скользнула по груди, когда Халлдор почувствовал, как по щекам катятся слезы. Чтобы выжженная земля начала возрождаться, нужен дождь. И сейчас он градом катился по щекам, а Халлдор позволял тому, кто по собственной глупости сломал жизнь его любимому старшему брату и себе, бережно прижимать себя к широкой груди и гладить по волосам.
— Возможно… — тихо подал голос Хенрик, но Халлдор все равно услышал подавленные рыдания. — Возможно, я смогу все исправить?
— Нет, — резко отстранившись и утерев лицо ладонями, покачал головой он. — На это тебе не хватит и жизни.
— Но что мне делать? — растерянно спросил Хенрик.
— Лучшее, что ты можешь сделать для него — исчезнуть. Не думай, что произошедшее сейчас имеет какое-то значение. Я по-прежнему ненавижу тебя и никогда не прощу за то, что ты сделал, а если приблизишься к нему ближе, чем на три метра или попытаешься завязать контакт на расстоянии, о случившемся узнает администрация.
Сталь в голосе, лед в глазах. Поднявшийся на ноги и нависший над Хенриком Халлдор, раскинувший руки в стороны, внушал ужас. Пусть он и не был таким идеальным старшим братом, как Андресс, у него тоже была смелость встать перед тем, кто заведомо его сильнее, чтобы защитить того, кто в этом нуждается.
========== Действие седьмое. (пред)Явление. Маленькая девочка ==========
Комментарий к Действие седьмое. (пред)Явление. Маленькая девочка
(пред)Явление, как история, предшествующая грядущим событиям, а не как предъявление в прямом смысле этого слова.
Действие седьмое
(пред)Явление
Маленькая девочка
Уже давным-давно стемнело, и людей на улицах в этом тихом районе города, сконцентрировавшем в себе частный сектор, почти не было. Снег невесомыми редкими хлопьями плавно опускался на остывший асфальт, но не таял, покрывая серый ковер причудливым узором в хитросплетении снежинок. Недавно снова была оттепель, и все растаяло и высохло, как будто готовясь к весне, только вот весной еще и не пахло: едва прошло Рождество, люди не успели даже толком насладиться атмосферой праздника. И вот теперь снег снова будто одеялом укрывал город, с каждой минутой все усиливаясь, превращаясь в самый настоящий снегопад.
Черное такси притормозило у одного из частных домов, в окнах которого, как и во многих других, уже не горел свет, постояло и, наконец, выпустило из своих недр невысокую девушку, зябко кутающуюся в легкое кремовое пальто. Хлопнула дверца, глухо заворчал мотор, и машина, сорвавшись с места, скрылась за поворотом. Эмма не спешила заходить в дом. Втягивая голову в плечи от ночного холода, она смотрела, как в свете фонаря кружатся снежные хлопья, в медленном танце опускаясь на землю. Переливаясь, словно блестки, они притягивали взгляд. Отбеленные желтоватым искусственным светом, выделенные беспросветно-черным небом, снежинки сегодня заменяли звезды.
Такие же холодные и далекие, как Франциск, снежный принц, идеал, ускользающий ото всех. Подставь руку, подожди немного и вот — кажется, ты уже поймал его, осталось только сжать ладонь и никогда не отпускать. Но посмотришь — а там только вода. Ушел. Исчез. Растаял.
Эмма, стянув с одной руки перчатку, позволила снежинкам ложиться на теплую кожу. В ее ладонях они быстро превращались в маленькие капельки, заставляя на губах играть грустную улыбку. Сейчас, с тающим на руках снегом и постепенно замерзающей ладошкой, она чувствовала себя немного ближе к Франциску, как будто прикосновения маленьких белых совершенств роднили их.
Атмосферу момента нарушила звонкая мелодия, пронзившая хрупкую ночную тишину, в которой лишь изредка раздавались принесенные издалека голоса, музыкальные биты и рокот проезжающих мимо машин. Встрепенувшись, как будто она только проснулась, Эмма поспешно открыла сумку, пытаясь найти надрывающийся смартфон. Наконец, новомодный гаджет сверкнул голубым экраном в ее руках и был поднесен к уху, чего, учитывая окружающий покой и громкие динамики, можно было и не делать.
— Алло, — тихим уставшим голосом произнесла Эм, явно не обрадованная столь поздним звонком. — Что там опять? — она нахмурилась, поправляя сумку на плече и медленно двигаясь к дому. — Так, может, мне позвонить вашему начальству? Черт, — Эмма ругнулась, выронив ключи. — Верно говорят: «Если хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сам», — в ответ что-то громко невнятно затараторили. — Да меня не волнует, в какой это раз! — железным тоном отрезала она. — А мистеру Аднану я все-таки позвоню, — она отключилась, не желая выслушивать новую порцию извинений.
Больше Эмма злилась не из-за того, что ее планы снова сорвались, хотя и из-за этого, конечно, тоже, а потому что своим звонком ей сбили все благодушное настроение, только-только установившееся после полного суматохи дня. Ключи тихо звякнули, брошенные на тумбочку. Не включая свет, Эм отправила следом за ними тонкие перчатки, скинула с ног сапожки, сняла пальто, оставшись в легком кашемировом свитере и шарфике, обмотанном вокруг шеи, что, впрочем, быстро было исправлено. Она старалась не шуметь, чтобы не разбудить других обитателей дома в столь поздний час, но этого, как оказалось, и не требовалось. Крадучись продвигаясь мимо кухни, Эмма заметила неяркий свет и услышала вполне отчетливые шорохи. Испугавшись поначалу и резко сбавив скорость, она заглянула в арочный проем, чтобы расследовать обстановку. В свете холодильника явственно было видно ее младшего брата, собирающего себе «ночник», о котором, по всей видимости, не должен был узнать отец: несколько баночек газировки, пара пачек чипсов, ведерко с мороженым. Облегченно вздохнув, Эмма перекрыла выход.