Одежду он тоже долго не выбирал: все еще было довольно прохладно, так что нужно было одеться потеплее. Под низ — майку, поверх нее — белоснежную свежую рубашку, а на нее — тонкий, но очень теплый пуловер кремового цвета, не забыть про носки и плотные брюки — к урокам готов. Осталось собрать сумку: тетради с проверенными таблицами второго «Б» класса, собственные записи для сегодняшних уроков, письменные принадлежности, ключи, телефон. В коридоре Яо накинул теплое пальто, замотался шарфом плотнее, чтобы не простудиться, взял перчатки с тумбы и перекинул сумку через плечо. Вздохнув, он вышел прочь из блока, тут же сталкиваясь с черными глазами, настойчиво сверлящими в нем дыру.
Хорошее настроение, подобно спирту на открытом воздухе, поспешно улетучивалось, руки невольно задрожали, и попасть ключом в замочную скважину с первого раза не получилось. И со второго. Чертыхнувшись, Яо выронил злосчастные ключи, слишком резко за ними нагнулся, так что разболелась спина, и снова попытался закрыть за собой, прямо-таки физически ощущая на себе злую усмешку Кику. Собравшись с силами, он все же запер дверь и, резко развернувшись, быстро зашагал к выходу. Кику за ним, конечно, не пошел, Яо знал, что он здесь как бы и не его ждет, а своего друга или парня, или кем там ему приходился Геракл, но вот его насмешливый взгляд еще долго преследовал Вана.
В школе, благо, получилось сразу отвлечься уроком: со вторым классом они проходили Средние века в странах Дальнего Востока, а уж про родной Китай и не такую далекую Японию он мог говорить часами, забывая совершенно обо всем на свете. Но на перемене кошмар снова напомнил о себе, сверкая глазами из гущи толпы, в которой вряд ли был на самом деле. Ван быстро дошел до учительской, чтобы положить один журнал и взять второй, но в дверях столкнулся с Тино. С ним они довольно неплохо поладили за то время, что Яо работал в «Кагами», поэтому он дружелюбно поприветствовал Вэйнэмёйнена, пропуская мимо.
— Доброе утро, ару, — улыбнулся он.
— Доброе, — ответил Тино. — Правда, по тебе и не скажешь, — на лице появилась тень заботы, так что он, вместо того, чтобы покинуть учительскую, вернулся туда вместе с Яо. — Что-то случилось?
— Все в порядке, ару, не беспокойся, — отмахнулся Ван. — Просто спина разболелась, но Ли уже дал мне мазь.
— Хорошо, — не веря ни единому слову, кивнул Тино. — Если передумаешь, всегда можешь рассказать мне, — с улыбкой в теплых глазах, он покинул помещение, оставляя Яо в одиночестве.
Мог ли он действительно рассказать все Тино? Опустить саму абсурдность того, что он, вроде как, зрелый человек, бегал от ребенка и потерял сон и разум из-за того, что тот его якобы преследовал, рассказать об этом, не постеснявшись и жутких снов, в которых этот самый ученик уж слишком часто целовал его… Но ведь его тревоги на этом к концу даже не приближались. И в глубине души Яо понимал, что пока не разрешит ту, далекую проблему, не сможет избавиться от давления Кику. Но как ее решить, если Хонда скрывается не хуже любого ниндзя? Рассказать кому-то третьему, чтобы просто выслушал, не посмеявшись, дал какой-нибудь совет, хоть и самый безумный, разделил эти воспоминания, которые не отпускают ни на секунду? Но ведь это значит — раскрыть не самые приятные свои поступки, показать, что не всегда он был таким умным, как сейчас, дать повод думать о своей несостоятельности. Даже друг, узнав что-то такое, вполне мог свести общение на нет. Так стоило ли рисковать?
Столкнувшись на следующей перемене с Кику лицом к лицу, Яо понял: стоило. Один какой-нибудь мимолетный жест, взгляд, движение бровью, случайное прикосновение, едва уловимый изгиб тонких губ — все это вызывало в груди такую бурю эмоций, начиная со страха и заканчивая жгучей злостью, что с каждым разом все труднее было сдерживаться, не срываться на Хонду, не налетать на него с кулаками, как обиженному ребенку. Ему срочно нужно было, чтобы хоть кто-то остудил этот пыл, показал, что все не так уж плохо, что есть выход, кроме как вылететь из «Кагами» за нанесение вреда здоровью учащегося, чем еще и навсегда лишить себя возможности преподавать.
— Тино! — Яо окликнул Вэйнэмёйнена, едва заметив того в коридоре, и подбежал ближе. — Прости, ару, может, мы могли бы пообедать вместе?
— Конечно, — просиял тот. — Подожди, я только отнесу журнал, — он поспешил в учительскую, а Яо остался стоять посреди коридора, замерев в глубоких размышлениях.
Он пытался подобрать правильные слова, решить, что рассказать, а о чем лучше без вреда для общего хода повествования умолчать. Но в голове, как назло, пульсировала кровь, эхом отдаваясь в ушах и распугивая все более-менее оформленные мысли. Где-то на периферии он заметил темную макушку своего личного кошмара, и вспомнил его угрожающие слова: «Думаю, меньше, чем вам кажется». Еще тогда, когда Яо увидел эту дикую, непривычную улыбку на губах Хонды, он понял: за этим последует нечто жуткое, но никогда и представить себе не мог, что Кику заберется в своем желании выжить его из «Кагами» в его собственные сны, превратив их в кошмары.
— Вот и все, — Ван вздрогнул, не заметив, как Тино подошел к нему совсем близко. — Идем?
— Да, — нервно усмехнувшись, Яо облизнул губы.
Они проследовали в столовую в молчании. Яо все еще размышлял о том, что нужно говорить и как, Тино же просто не желал отвлекать его, понимая: раз Ван, обычно полный энергии и жизни, находится в состоянии, подобном этому, случилось что-то действительно из ряда вон. В буфете их, как учителей, обслужили отдельно, так что они, под завистливые взгляды голодных учеников, прошли к свободному столику в углу зала очень даже быстро. Не прикасаясь к еде, Яо принялся нервно теребить в руках горячую булочку, так и пышущую сладким ароматом. Вэйнэмёйнен же, не считая нужным торопить его, неспешно принялся за еду.
— О, приятного аппетита, ару, — спохватился Ван, тут же принимаясь заталкивать в себя какой-то суп, вкус которого он все равно не чувствовал.
— Приятного, — откликнулся Тино. — Ну, ты так и будешь делать вид, что ничего не происходит?
Решив, что лучше прервать мучения друга сейчас, Тино все же проявил настойчивость, и за это словил немного затравленный и обиженный взгляд Яо. Но тот хотя бы перестал дергаться, расслабляясь и делая глубокий вдох.
— Мне кажется, я схожу с ума, ару, — вздохнул Яо. — Мой ученик преследует меня, то есть, ару, теперь я даже не уверен, что это не галлюцинации. Даже ночью он не оставляет меня, ару, в кошмарах, — он шептал горячо, заставляя Тино внимательно прислушиваться, ловя каждое слово, наклоняясь ближе. — Я не знаю, что делать, ару, Тино. Успокоительное не помогает, я весь на нервах, а он смеется! — это оказалось удивительно легко: рассказать кому-то о том, что мучает последние несколько месяцев, но ведь это было только началом.
— Яо, — мягкий голос заставил замолчать и посмотреть на Тино, который, внимательно глядя на Яо, ободряюще улыбался. — Успокойся, — и хотя он совсем не добавлял твердости в слова, его хотелось слушать, хотелось верить ему. — Все хорошо, — за ним была нерушимая уверенность, и Ван кивнул, показывая, что внимательно слушает Тино. — У тебя нет предположений, почему он так себя ведет? — уже по изменившемуся выражению лица Яо можно было понять, что предположения у него были.
— Нас… — Яо зажмурился, собираясь с силами. — Нас многое связывало в прошлом, ару! — выпалил он. — Я знаю, это прозвучит дико, но прошу, выслушай меня.
— Разве не за этим я здесь? — улыбнулся Тино.
— Это может быть «слишком» даже для тебя, ару, — покачал головой Яо, из-за чего на лоб упали темные прядки.
— Тино? — неожиданно раздалось позади с характерным акцентом, так что оба учителя вздрогнули и разом повернулись к нарушителю их спокойствия.