Ловино усмехнулся, и Тони невольно тоже рассмеялся.
— Значит, вы там не скучаете? — полюбопытствовал он.
— Я скучаю, — не глядя на Антонио, тут же ответил Ловино. — Без тебя драмкружок никогда не станет прежним. Такого придурка больше нигде не найти.
— И я скучаю, — проигнорировав последнее предложение, откликнулся Тони. — Конечно, отец устроил меня к себе в фирму помощником, но я ни на минуту не перестаю думать о тебе. Я бы очень хотел остаться с тобой здесь, хотя бы пока ты тоже не закончишь «Кагами», чтобы потом вместе сбежать куда-нибудь и открыть свой ресторанчик.
— Не слышал ничего глупее, — Ловино отвесил Тони легкий подзатыльник. — Работай, а не витай в облаках, придурок!
«Сейчас мне больше всего хочется, чтобы каждый из нас нашел то, что потерял: дружбу, доверие, надежду, любовь, уверенность. Но если я передумаю завтра, можно просто побольше вкусных гамбургеров».
Яблоки в карамели выглядели ужасно вкусными. Красные бока сладко блестели, рот наполнялся слюной, но Альфред знал, что не сможет съесть так много сахара, тем более что газировка, которую он взял, тоже была сладкой. Поэтому, скрепя сердце, Альфред купил только одно яблоко и огляделся по сторонам. Он заметил Йонг Су и Мэттью и, смущаясь своего поведения, скрылся в толпе.
Альфред не хотел мешать своим друзьям веселиться. Все время, что они проводили втроем, он чувствовал себя лишним, так что, подгадав удобный момент, он просто бросил их и побрел куда глаза глядят. Этот выбор привел его к высокому холму, на вершине которого стоял храм. Он бы выглядел заброшенным, если бы возле входа не стояли веточки бамбука с висящими на них танзаку, и Альфред догадался, что именно жрицы этого храма сегодня выступали на параде.
Он поднялся по ступеням почти на самый верх, но потом остановился и присел на холодный камень. Откусив от своего яблока, Альфред посмотрел в небо. С этого места были видны все звезды, и он с уверенностью мог сказать, что это лучшая позиция для наблюдения за фейерверками.
Альфред очень хотел рассказать кому-нибудь, но уже поздно было бежать обратно и звать кого-то. Полночь почти наступила. Он откусил еще немного от яблока в карамели, наслаждаясь сладостью, которая разливалась во рту, и прищурился. Звезды перед глазами вспыхнули сотней живых огней, а потом раздался первый залп, и небо окрасилось золотым. Пока Альфред доедал яблоко, огни фейерверков окрашивали небо во все цвета радуги.
Композиция из синего и серебряного разгорелась на небе, напомнив про Хенрика и его уход. Как же Артур тогда злился! Альфред невольно улыбнулся, вспомнив эту бессильную злость Керкленда на самого себя.
Следом — зеленое с золотом и неожиданно решивший уехать на летние каникулы Феликс. Ал вспомнил, каким печальным и потерянным выглядел Торис, даже Артур тогда спросил, не болен ли он.
Красное — выпуск Антонио и предшествовавшее ему спасение Ловино. Альфреду вспомнилось, как сильно он тогда беспокоился за Артура, но тот оказался не так-то прост.
Розовое — приставания Франциска к Мэттью и сближение с Артуром.
Рыжее — ссоры Артура и Скотта.
Снова череда взрывов на небе, озарившая темную гладь яркими красками праздника. Они ведь столько всего пережили вместе! Разве мог Альфред так просто забыть все это? Огни в небесах снова разгорались и гасли, и в голове у Альфреда точно так же возникали и меркли образы из далекого прошлого. Их первая встреча, выступление драмкружка, чаепития и совместная уборка… когда они успели стать друзьями? Когда перестали ими быть?
А потом все смолкло, и Альфред неожиданно остро почувствовал холод камня под своими руками, так оттеняющий жжение в глазах.
__________
¹Юката — как гласит Википедия, это традиционная японская одежда, представляющая собой летнее повседневное хлопчатобумажное, льняное или пеньковое кимоно без подкладки
²Танзаку — полоски бумаги, на которых пишут желание на Танабату
³mon cher (фр.) — мой дорогой
⁴Кицунэ — в японском фольклоре демон-лис, дух лисицы
⁵Тэнгу — нет, серьезно, вы что, не помните, что говорил Райвис Питеру про тэнгу?
⁶Такояки — это те аппетитные шарики из осьминога в тесте.
========== Действие восьмое. Явление VIII. Безмолвие ==========
Явление VIII
Безмолвие
Оранжевые лучи солнца пробивались сквозь плотную завесу пальмовых листьев, создавая причудливый узор прямо в воздухе. Слабый ветерок неуловимо менял его, приподнимая и опуская тяжелые листья. Халлдор увидел эту картину, едва открыв глаза, и долго лежал, просто глядя в окно, завороженный солнечным светом. В «Кагами» окно его комнаты выходило на западную сторону, и любоваться рассветом он мог, лишь изредка выбираясь на улицу в подходящее время. Но сейчас, в Австралии, окна их с братом номера выходили на юго-восточную сторону, и увидеть рассвет можно было, просто открыв глаза.
Он бы мог лежать так и дальше, наслаждаясь покоем и тишиной, но в комнате стало слишком душно. Солнце быстро прогревало воздух, обещая жаркий безоблачный день. Халлдор поднялся с постели и открыл дверь на балкон, впуская легкий ветерок внутрь. Прохладный утренний воздух приятно обхватил его тело, заставляя мурашки удовольствия пробежаться по рукам. Халлдор уже занес босую ногу, чтобы пройти на балкон и еще немного посидеть в тишине и одиночестве, когда шорох из комнаты заставил его остановиться.
Обернувшись, он посмотрел на брата, ворочавшегося в своей постели, и хорошее настроение, обещанное рассветом, мигом рассеялось. О каком вообще настроении могла идти речь, когда Андресс так изменился?
Халлдор вздохнул, бросил еще один взгляд через плечо на прекрасный пейзаж за окном, и вернулся в комнату. Нужно было привести себя в порядок, сделать завтрак на двоих и разбудить брата. Слишком много дел, чтобы тратить время на любование рассветом.
Андресс что-то неразборчиво пробормотал, сжимаясь в комок под одеялом. Халлдор и сам не заметил, как оказался рядом с ним. Он попытался успокоить брата, не разбудив, и вскоре осторожные поглаживания по худой спине принесли свои плоды. Андресс расслабился и, кажется, снова заснул. Халлдор замедлил свои движения, но никак не мог заставить себя подняться с кровати брата и уйти.
С тех самых пор, как они стали жить вместе, Андресса постоянно мучили кошмары. Иногда он и вовсе не ложился спать по ночам, занимая себя чтением и учебой. Он ничего не рассказывал брату, не жаловался. Они никогда не обсуждали случившееся между ним и Хенриком, и вообще не упоминали в разговорах его имя. Но Халлдор знал, насколько сильным ударом стало случившееся для Андресса, знал, что тот, как бы ни старался, не может справиться со всем в одиночку. А еще он знал о том, какие сны видит Андресс.
Пронзительный взгляд знакомых с детства синих глаз, темных и, с недавних пор, пустых. Халлдор вздрогнул, резко убирая руку за спину, будто он делал что-то непозволительное. Андресс лишь молча равнодушно пожал плечами.
— Извини, я разбудил тебя, — не в силах больше смотреть в эти глаза, Халлдор снова посмотрел в окно. — Еще рано, можешь поспать, пока я приготовлю завтрак.
Он неловко поднялся со своего места и, избегая смотреть на Андресса, вышел из спальни, оставляя того в одиночестве. Халлдор никак не мог привыкнуть, что теперь он должен заботиться о старшем брате.
Сколько он помнил, Андресс всегда ухаживал за ним. Готовил, когда они оставались одни, поддерживал его, если что-то не получалось, всегда был рядом в трудную минуту. Будил на уроки, напоминал о том, что Халлдор мог бы забыть. И Халлдор бы очень хотел сейчас стать для братика таким же сильным, каким он видел его в детстве, чтобы Андресс знал, что может ему доверять, может на него положиться. Может открыть свои чувства.
Он машинально помешивал яйца в миске, пока на плите грелась сковородка и закипала вода в чайнике. Халлдор не очень-то умел готовить, и омлет на завтрак было одним из лучших его предложений, если не пригорал. Когда с приготовлением завтрака было покончено, Халлдор прошел в ванную, чтобы принять душ и умыться. Даже австралийская зима была слишком жаркой, чтобы отказаться от утреннего душа.
Выйдя из уборной чистым и свежим, с решительной готовностью пережить еще один день, Халлдор вновь заглянул в спальню. Андресс лежал на своей кровати и, кажется, даже не сменил позу, но не спал. Его глаза бездумно разглядывали потолок, но Халлдор прекрасно понимал, что Андресс сейчас далеко-далеко отсюда и, наверное, даже не сможет сказать сходу, сколько лопастей у вентилятора на люстре.