Поначалу Халлдор опасался, что его желудок не выдержит такой экзотики, но крокодилье мясо оказалось похоже на куриное, а овощи таяли во рту, совершенно не оставляя никакого привкуса, как это обычно бывало с приготовленными собственноручно. Он отметил про себя, что Андресс доел пирог очень быстро, но вот к овощам даже не притронулся.
— Это намного лучше, чем я готовлю, — Халлдор подтолкнул к брату тарелку. — Попробуй.
Андресс кивнул и подцепил кусочек на вилку. К появлению десерта на его тарелке осталось чуть меньше половины. В качестве финального блюда были поданы красивые бисквиты в посыпке и холодный мятный чай с плантации неподалеку, которую им обещала показать экскурсовод на обратном пути. И хотя все уже наелись, никто не оставил десерт на тарелке.
В автобус ребята заходили уставшие, но довольные. Усевшись на свои места, многие тут же заснули, не слушая экскурсовода и учителя Яо. Халлдор и Андресс, солидарные с ними в этом вопросе, быстро заснули на своих местах. Халлдор проснулся, когда автобус уже въехал в город, и до отеля оставалось несколько минут. Андресс дремал, дергаясь при малейшей неровности на дороге. Челка упала ему на глаза, и Халлдор только заметил, как сильно она отросла.
Уже в своем номере, на балконе, глядя, как на берег падают длинные тени от пальм, Халлдор подумал, что так до сих пор и не искупался. Оставить Андресса в одиночестве он не мог, но тот, Халлдор был уверен, ни за что не пойдет с ним на пляж. Он посмотрел на сидящего рядом Андресса оценивающим взглядом. Тот дремал, прикрыв глаза, но тут же ответил Халлдору вопросительным взглядом.
— Мы могли бы сходить к океану, — неуверенно предложил Халлдор.
Раньше именно Андресс устраивал их досуг, звал его куда-то и строил планы. Андресс вписал их имена в заявление на эту поездку еще осенью, сразу после летних каникул. И Андресс теперь равнодушно качал головой, отказываясь даже от морской прогулки.
— Нельзя же так, — порывисто воскликнул Халлдор, тут же смущаясь своего повышенного тона. — То есть, — тут же поправился он, — мы ведь приехали к океану, глупо будет так и не увидеть его.
Андресс посмотрел на него уже более внимательно, но других доводов у Халлдора не было, да и не успел он ничего придумать, слишком смущенный своей выходкой. Так что Андресс, так и не дождавшись продолжения, снова отвернулся.
— Пошли хотя бы к бассейну, — наконец, решился попросить Халлдор. — Там сейчас почти никого нет, тихо и можно освежиться. Пойдем.
Халлдор никак не ожидал, что Андресс кивнет и встанет со своего места. Но, не желая упустить такой шанс, он тут же поднялся следом. Сборы не заняли много времени: пара полотенец, шорты поверх плавок и рубашка — многого и не нужно было.
Братья спустились вниз, к большому бассейну, где сейчас и правда было немноголюдно. На детской части, выглядящей в точности как пляж, развлекалась молодая пара с двумя детьми, с другой стороны, не находящейся в тени отеля, загорали несколько девушек, а там, где остановились Андресс и Халлдор, только двое пожилых немцев выпивали и разговаривали о жизни на английском с ужасным акцентом.
Они расстелили полотенца на шезлонгах, и присели друг напротив друга. Халлдор — чтобы раздеться, Андресс — чтобы достать книгу. Сняв шорты и рубашку, Халлдор обратил внимание на брата, но ничего ему не сказал. Конечно, Андресс пошел с ним к бассейну, но он ведь ничего не говорил про купание. Халлдор даже не обратил внимания, надел ли брат плавки.
Он спустился в воду, чувствуя, как прохлада приятно прилегает к телу, задержал дыхание и нырнул, позволяя влаге остудить горячую голову. Вынырнув, Халлдор снова посмотрел на Андресса, но тот погрузился в чтение и не обратил на него никакого внимания. Андресс выглядел таким худым и беззащитным с этой своей книжкой, что Халлдор вновь вспомнил, как он защищал его от всех нападок. Сейчас единственным, кого хотелось защитить, был сам Андресс.
Халлдор и сам не заметил, как оказался возле бара — небольшого строения посреди бассейна с соломенной крышей. Он плавал уже долгое время и слегка устал, так что не видел ничего страшного в том, чтобы остановиться и выпить что-нибудь освежающее. Он присел на стул, едва скрытый водой, и поднял взгляд на лучезарно улыбающегося ему бармена. На его смуглой коже улыбка казалась еще ярче, чем была на самом деле.
— Чего желает мальчик? — облокотившись на стойку, фривольно поинтересовался он со странным акцентом.
— Чего-нибудь освежающего, — пожал плечами Халлдор.
— С таким выражением лица обычно просят виски, но мальчик слишком молод для таких напитков, — бармен снова улыбнулся. — У меня есть для него особое угощение.
Мужчина удалился немного вглубь, чтобы подготовить ингредиенты и сделать напиток. Халлдор не успел даже ответить ему, а кричать в спину выглядело глупым. Он вздохнул, подумав, что брат, наверное, согласился пойти с ним по той же причине. Несмотря на то, что он перестал постоянно опекать Халлдора, он все еще волновался за него.
— Это мой фирменный напиток, — бармен поставил перед ним большой стакан с густым желтоватым содержимым и черной трубочкой. — Банановый фреш.
— Банановый? — Халлдор вопросительно посмотрел на бармена. — Но ведь из банана…
— Нельзя выжать сок, — улыбнулся мужчина. — Я добавляю лайм и мороженое, чтобы превратить пюре в фреш. У мальчика ведь нет аллергии?
— Нет, — Халлдор удивленно помешал напиток трубочкой и решился отпить. — Вкусно.
— Король Гондураса плохого не посоветует, — рассмеялся мужчина. — Мальчик может рассказать мне, почему его лицо выглядит так печально: банановый фреш и человек, готовый выслушать — лекарство от всех душевных ран.
— Почему вы назвали себя королем Гондураса? — Халлдор едва улыбнулся. — Ведь Гондурас — республика.
— Но раз нигде не сказано, что я не король — почему я не могу им быть? — и снова на лице бармена засверкала улыбка. — Покажи мне документ, где сказано, что Митофан Шлендау не может быть королем Гондураса, и тогда я откажусь от короны.
Халлдор промолчал, принимая эту странную аргументацию, так поднявшую ему настроение. Король Гондураса спокойно улыбался и ждал ответа на свое предложение. Что ж, банановый фреш действительно был хорош, возможно, высказаться тоже будет неплохой идеей.
— По причинам, которые я не могу раскрыть, мой… друг перестал говорить, — выдохнул он. — Только на уроках отвечает, если учитель спросит, а вне занятий — молчит. Я не знаю, что делать с этим, как ему помочь. Я пытаюсь всегда быть рядом, но ему, кажется, становится только хуже. Он совсем перестал за собой ухаживать, забывает иногда поесть, а еще ему снятся кошмары, каждую ночь. Вы действительно считаете, что просто выслушать — достаточно в моей ситуации?
— В твоей — нет, а вот в его — возможно, — ответил Митофан Шлендау. — Вы ведь не обсуждали то, что с ним случилось, не так ли? — дождавшись, пока Халлдор кивнет, бармен продолжил. — Уверен, если мальчик откроет другу свои чувства, то сможет вывести его на откровенный разговор. А когда люди что-то говорят — они заставляют это случаться. Может, я и не король Гондураса, но ведь ты запомнишь меня именно так. Нельзя недооценивать силу слов, мальчик. Пока ты не скажешь, что ты чувствуешь, твой друг об этом не узнает.
В словах бармена, на взгляд Халлдора, не было правды, но в его голосе была уверенность. Король Гондураса верил в то, что говорил ему. Трудно было удержаться и не поверить тоже. Когда кто-то верит во что-то настолько сильно, невольно заражаешься его уверенностью. Если бы Халлдор только мог сказать что-то настолько сильное, что заставило бы Андресса, наконец, ответить ему…
— Спасибо, — помолчав, Халлдор отодвинул от себя опустевший бокал из-под фреша. — Мне тяжело даются слова, и я не могу выразить свою признательность по-другому, но спасибо вам.