Если бы кто-то заявил, что он просто ревнует своих друзей, Им уверенно бы все отрицал. Уж чего-чего, а ревновать друзей — это последнее, что он стал бы делать. Но самому себе он мог признаться, что это действительно так: ревность имела место быть, пусть и не на главной роли.
Так что, заметив своих лучших друзей, решивших игнорировать его какое-то время — Йонг Су не думал, что их хватит надолго, но в своих силах был уверен и того меньше, — Им развернулся на сто восемьдесят и вернулся в класс. Помимо него там оставалось еще несколько учеников, один из которых мирно дремал на своей парте, а двое других, увлеченные беседой, даже не заметили его появления. Йонг Су присел на свое место и тоскливо обернулся назад, туда, где обычно сидел Альфред, но чуда не произошло. Ему оставалось только вздохнуть и приступить, наконец, к еде.
Откусив от сандвича, Йонг Су вспомнил, как впервые привел Альфреда на крышу. Ли позволил ему сделать дубликат ключей по старой дружбе, но взял обещание никому больше не рассказывать, а Йонг Су не смог держать втайне что-то настолько грандиозное. У Ала, как обычно, не было с собой ничего съестного, и они разделили обед Има пополам. Почему-то тогда еда казалась намного вкуснее, чем сейчас. Он вдруг понял, что еще никогда не обедал на крыше с Мэттью. Йонг Су живо представил восторг в глазах своего друга, его волосы, растрепанные ветром, и теплую улыбку. Если все продолжится в том же духе, он может никогда не увидеть всего этого.
— Вот черт, — тихо выругался Йонг Су.
Он не считал себя виноватым в случившемся между ними, и был уверен в правильности своей позиции. Но какой в этом толк, если он чуть ли не впервые в жизни чувствовал себя таким одиноким?
Был у него и еще один друг — Кику Хонда. В отличие от Альфреда и Мэттью, его Йонг Су знал со средней школы, и под «знал» нужно понимать «был без памяти влюблен». Сначала они стали просто лучшими друзьями, а спустя какое-то время Кику позволил себе проявить ответную симпатию, но потом сбежал, исчез, не оставив и следа, и скрывался до тех самых пор, пока не поступил в «Кагами». Это из-за него Йонг Су вообще решил попробовать попасть в это место, из-за него вступил в драмкружок, из-за него притащил туда Альфреда. Если бы не Кику, Им никогда бы не встретился со всеми теми людьми, которых сейчас мог с уверенностью назвать своими друзьями. И никогда не встретил бы Ала и Мэттью.
Вот только Кику больше не нужна была его любовь, да и дружба, если быть до конца откровенным, тоже. Им прекрасно понимал это, просто глядя на отношения Кику и Геракла: какими бы непохожими они ни выглядели снаружи, в их паре была странная гармония. Эти отношения давали Хонде все, что ему было нужно, и для дружбы с Йонг Су в его сердце просто не оставалось места.
Сейчас, когда без Мэттью и Альфреда у Йонг Су появилось много свободного времени для подобных размышлений, он осознавал это особенно остро. Если он приглашал Кику погулять, у того уже были планы с Гераклом. Только Им хотел позвать Хонду пообедать вместе, как на горизонте появлялся Карпуси, и все желание подходить к ним тут же улетучивалось. Иногда они с Кику, конечно, болтали по телефону и переписывались в социальных сетях, но этого было ничтожно мало, и Йонг Су мог бы даже с некоторой долей уверенности заявить, что со своим странным соседом общается больше.
Единственным, что спасало его в это трудное время, были видеоигры. Старые и новые, шутеры и файтинги, стратегии и ролевые игры, визуальные новеллы и всевозможные симуляторы. Сосед отказывался вообще выходить с ним на контакт, не то что играть во что-то, так что Йонг Су находил соперников в онлайне. Он и забыл, как это может быть весело и насколько сильно затягивает. В «Лиге»¹ он мог проводить чуть ли не всю ночь, а иногда даже пропускал занятия, чтобы поиграть еще немного. Игры помогали отвлечься, хотя и занимали слишком много времени порой. В этом плане игры были полной противоположностью друзьям.
— Я вхожу, — тихий голос едва прорвался сквозь музыкальное сопровождение игры.
Йонг Су отвлекся, чтобы посмотреть на своего гостя, и за его спиной тут же раздалось эпичное «Fatality». Он выругался, бросил геймпад на стол и осуждающе взглянул на Кику. Был уже довольно глубокий вечер, и Им не ждал гостей.
— Извини, если побеспокоил тебя, — Хонда слегка склонил голову.
— Да ничего, все равно проигрывал, — отмахнулся Йонг Су. — Что-то случилось?
— О, нет, не стоит беспокоиться, все в порядке, — немного поспешно выдал Кику. — Если ты не против, мы могли бы прогуляться. Я бы не хотел, чтобы потом появились слухи.
Он выразительно посмотрел на штору, которой сосед Йонг Су разграничил комнату. За все время, что они жили вместе, Им видел своего соседа от силы раз десять. Он потратил много времени, чтобы тот вообще заговорил с ним, но это того, кажется, не стоило — у всех людей есть свои причуды, но у этого парня они переходили все границы. Вряд ли он общался с кем-то еще из «Кагами», кроме Йонг Су, чтобы распускать слухи, но спорить с Кику не входило в планы Има. В конце концов, он сам пришел к нему.
— Хорошо, — Йонг Су улыбнулся Хонде и вышел из игры. — Тогда подожди немного, я переоденусь.
Когда они вышли из уютного теплого общежития, Кику зябко поежился. К вечеру на улице заметно похолодало, но никто из них не сменил верхнюю одежду на более теплую. Темное небо, усыпанное звездами, было хорошо видно, особенно когда Кику и Йонг Су вышли на дорогу. «Кагами» располагался на окраине, вдалеке от городского центра, шума и огней, поэтому вид на небо здесь открывался просто потрясающий. Им невольно залюбовался и забыл, что Хонда хотел поговорить с ним о чем-то с глазу на глаз, да и сам Кику хранил молчание.
Висевшая между ними тишина не была напряженной — им обоим было комфортно в компании друг друга. Как бы Кику ни старался об этом забыть, раньше их действительно многое связывало, и сейчас эта связь отчетливо давала о себе знать. Вечер уютно укутывал их сумерками, позволяя насладиться минутами тишины и покоя, лишь изредка нарушаемыми проезжавшими мимо машинами. Прохладный ветер приносил свежесть и ясность мыслей, а присутствие рядом другого человека позволяло на время забыть об одиночестве. И пусть они больше не были так близки, как раньше, вечерняя тишина словно бы вновь возвращала их в те годы, когда все было легко и просто.
Вот так, прогуливаясь с задранной к небу головой, они и дошли до остановки. Вокруг нее было много света, привлекающего внимание водителей и пешеходов, но этот искусственный свет развеял наваждение вечера. Йонг Су посмотрел на Кику, тот кивнул и присел на скамейку.
Им подошел к автомату с напитками и, опустив несколько монет, выбрал один из них. Одну из баночек он протянул Хонде, а другую стиснул в руках, чувствуя, как холод металла пробирается до костей.
— Лучше греть руки о горячие напитки, — Кику слегка улыбнулся, но повторил жест Йонг Су, сжимая в руках жестяную баночку с таким знакомым напитком из далекого прошлого. — Это мой любимый. Благодарю.
— Я помню, — Йонг Су тихонько рассмеялся. — Мне всегда больше нравился со вкусом апельсина, но ты подсадил меня на персик.
Он сел рядом с Кику и, открыв свою баночку, сделал первый глоток. Хонда молчал, глядя в небо, и все никак не решался заговорить. Йонг Су знал, что это может продолжаться хоть до утра, но не хотел торопить Кику. Ему было с ним комфортно и, впервые за долгое время, он не чувствовал себя одиноким.
— Как ты? — спросил он, с любопытством глядя на Хонду.
— Все хорошо, спасибо, — вежливо кивнул Кику. — Прости, что побеспокоил тебя своим визитом в столь поздний час. После неприятного разговора с Гераклом мне нужно было проветрить голову, а твоя компания всегда к этому располагала.
— Неприятный разговор с Гераклом? Трудно даже представить, — рассмеялся Йонг Су. — Мне казалось, у вас полное взаимопонимание.
— Так и есть, — кивнул Кику, смущенно опустив голову. — Но на некоторые вопросы мы с ним отвечаем по-разному, и иногда это бывает достаточно болезненным.
— Если я могу чем-то помочь — только скажи.