Им прекрасно понимал, о чем говорит Кику. У двух разных людей априори не может быть одинакового мнения на все ситуации, и это совершенно нормально. Потому что они разные. Жизнь с другим человеком под одной крышей демонстрирует это как нельзя лучше — отсюда и столько проблем, связанных с ней. Люди по своей природе эгоистичны, и далеко не каждый станет мириться с тем фактом, что его мнение — не единственно верное.
— Не стоит, спасибо, — вежливо отказался Хонда. — Тем более, что я хотел поговорить с тобой о том же, о чем говорил с Гераклом, — он сделал паузу, чтобы посмотреть на Йонг Су. — О том, что случилось между мной и учителем Яо, перед тем, как я сбежал.
На последних словах глаза у Има округлились. Слишком много в них было всего для такой короткой фразы. Впервые прозвучало имя того, кто был виновен в побеге Кику, но теперь Йонг Су немного знал учителя Яо, и у него в голове не укладывалось, что тот мог сделать такого ужасного. Да и черт с ним, с Яо, ведь Кику сам заговорил об этом, впервые с тех пор, как они вообще снова начали общаться. И не просто заговорил: он решил все объяснить. Сказать, что Йонг Су не ожидал такого поворота событий, — ничего не сказать. Он был настолько шокирован, что не смог даже сформулировать внятный ответ, только кивнул, продолжая оторопело смотреть на Хонду. Щеки того слегка покраснели, и он по-прежнему избегал взглядов Иму в глаза.
— Когда я готовился к поступлению в «Кагами», единственным предметом, с которым у меня было туго, оказалась история. Мои родители подыскали мне репетитора — студента-историка, который как раз учился в педагогическом. Как ты мог догадаться, им был Ван Яо, — Йонг Су кивнул, когда Кику ненадолго замолчал, чтобы обдумать дальнейшие слова. — Мы с тобой тогда уже состояли в отношениях, но я… я стал замечать за собой, что часто заглядываюсь на него, — на этих словах Кику покраснел немного сильнее. — И он, как мне тогда казалось, тоже не был безразличен ко мне. Это так самоуверенно, да? — он растерянно усмехнулся. — Помнишь, перед тем как я сбежал, мы пытались обсудить возможности нашего дальнейшего общения, после того, как я уеду?
— Ты отговаривал меня от поступления в «Кагами», — кивнул Йонг Су. — Сказал, что тут у меня нет будущего, если я и дальше хочу заниматься журналистикой.
— Потому что, на мой взгляд, есть старшие школы, подходящие для этого гораздо больше, — Кику повторил свой главный аргумент. – И, как ты мог заметить, с журналистикой у тебя тут и правда не складывается.
— Все равно это было весело лишь до тех пор, пока ты делал снимки для моих статей, — пробурчал Йонг Су, а Кику только хмыкнул.
— В любом случае, после этого разговора я был слишком рассержен, чтобы сразу идти домой, — продолжил он. — Твои слова тронули меня, и мне было стыдно за свои чувства к моему репетитору, особенно учитывая, что ты готов был пожертвовать своим любимым делом, чтобы только оставаться со мной. Признаться честно, когда начался дождь, я не сдержался и дал волю эмоциям. Чувства затуманили мне разум, я и сам не помню, как оказался перед дверью Яо. Сейчас я понимаю, что он впустил меня только из жалости, но тогда этот жест значил для меня намного больше, — Хонда горько усмехнулся. — Иногда самые добрые побуждения приводят к ужасным результатам, и жалость Яо оказалась того же сорта. За это я его никогда не прощу.
— Что произошло между вами тем вечером? — прервал его Йонг Су.
Он видел, что Кику не хочет рассказывать об этом, но иначе картинка не складывалась в единое целое. Никто, и уж тем более Хонда, не стал бы ненавидеть человека просто за то, что он впустил его к себе.
— Яо был очень гостеприимен, он подготовил мне ванну, сделал ужин, уступил мне свою кровать, а сам постелил себе на полу. Ты не представляешь, как много это для меня значило. Я думал, что нравлюсь ему. И я, — Кику залился румянцем, — это так стыдно, прости. Я спустился к нему и поцеловал. Он не возражал, так что я решил, что все в порядке, и продолжил свои… манипуляции. Мне хотелось, чтобы он сделал хоть что-то в ответ, потому что он просто лежал и, кажется, даже не дышал. Но я не был готов к тому, что он просто убежит. Он убежал, Йонг Су, — впервые за все время своего монолога Хонда посмотрел Иму в глаза, и тот увидел в его взгляде горечь. — И я лежал там, совершенно один, и думал, что больше никогда не смогу встречаться с парнем. После того, что я сделал, я не мог вернуться к тебе. Мне было слишком стыдно вообще показываться кому-то на глаза, так что я собрал вещи и уехал, — Кику замолчал на какое-то время, но Йонг Су не стал ничего отвечать, и он продолжил. — Если он не чувствовал того же, что и я, существовала тысяча других способов сообщить мне об этом. Но он дал мне надежду, а потом растоптал ее, он унизил меня, он уничтожил все, что было мне дорого. А уж видеть его тут почти каждый день было просто невыносимо. Ты знаешь, я спокойный человек, но Яо я действительно ненавижу.
Все вставало на свои места: и побег Кику, и его «гомофобия», и его нежелание рассказывать о случившемся кому-либо. И даже его ненависть к Яо была вполне понятна. Вот только Йонг Су не видел никаких причин его ненавидеть. Кику сам напридумывал себе высоких чувств, сам полез к Яо в постель, сам решил сбежать от проблем, вместо того, чтобы решать их. Во всех своих бедах Хонда был виноват сам, но упорно не желал этого признавать.
— Знаешь, по-моему, тебе стоит поговорить с Яо, — Йонг Су потрепал Кику по голове. — В том, что случилось, есть и твоя вина.
— Геракл сказал так же, — кивнул Кику. — Спасибо за совет, Им, и за то, что выслушал меня, но, думаю, в данной ситуации я сам разберусь, что мне стоит делать.
Хонда вежливо поклонился и, бросив Йонг Су на скамейке возле остановки, пошел в сторону «Кагами». Им допил остатки холодного персикового чая, который так любил Кику, и, смяв жестяную банку в сердцах, выкинул ее в урну. После этого разговора у него вообще не осталось друзей. Знал ведь, что не стоит говорить Кику о доле его вины в случившемся, но все равно сказал, потому что хотел, как лучше.
Им усмехнулся. Да уж, «как лучше». Сколько раз, прикрываясь этими словами, совершались неправильные поступки? Взять хотя бы Яо. Вот уж кто действительно не задумывал ничего дурного, когда впускал к себе зареванного продрогшего мальчишку. А в итоге все обернулось тем, чем обернулось, и назвать такие последствия радужными у Има язык бы не повернулся.
С другой стороны, не случись всего этого, он бы никогда не познакомился с Альфредом и Мэттью, и никогда не вступил бы в драмкружок. Никогда не узнал, что такое настоящая дружба и настоящее одиночество. Конечно, Яо вряд ли планировал все это, когда, шокированный, убегал от Кику, но, отчасти, он был ответственен за это. Почему бы, в таком случае, не спросить у него совета? Йонг Су поднялся со скамейки и, потянувшись, чуть ли не бегом бросился в общежитие.
— Я знаю, что вы сделали с Кику, учитель, — вместо приветствия выдал Им, коварно улыбаясь.
Он облокотился на стену рядом с дверью и насмешливо смотрел на Яо. Выражение его лица постепенно менялось с непонимающего до напуганного, а глаза округлялись.
— Проходи, ару, — пробормотал он потерянно. — Не будем обсуждать это в коридоре.
Ван отступил, пропуская Йонг Су внутрь. Они прошли в его комнату, где Им по-хозяйски уселся на кровать, а сам Яо занял стул.
— Итак, ару, — вздохнув, начал Ван, — что он тебе рассказал?
— Правду, — пожал плечами Йонг Су. — И я считаю, что он сам во всем виноват, — он заметил, как Яо выдохнул. - Вы, конечно, могли бы поговорить с ним, а не бросать в одиночестве, но, в целом, поступили правильно. Особенно учитывая, что мы с ним тогда встречались.
— Ох, извини, ару, я не знал, — пробормотал Яо. — Представляю, через что ты прошел, ару, когда узнал, что он исчез, — Йонг Су хотел ответить, однако учитель продолжал. — Но я не понимаю, ару, что привело тебя ко мне?
— Я хочу предложить вам сделку, — Им наклонился ближе, и его глаза азартно заблестели.
— Ты решил меня шантажировать, ару? — на лице Яо отразилось искреннее недоумение.
— Нет, что вы, — отмахнулся Йонг Су. — Я думаю, что мог бы помочь вам наладить отношения с Кику. Никогда еще не видел, чтобы он говорил о ком-то с такой ненавистью, уверен, он делает все, чтобы вам жизнь медом не казалась. А взамен мне нужна ваша помощь.