— Ты мог бы позвонить и предупредить нас, — пробубнил Джонс, надувшись.
— Да, точно, — Артур приподнялся с постели. — Извините.
Он нашарил свой смартфон под подушкой и посмотрел на часы. Несмотря на всю невозможность такого события, они показывали практически час дня. Для сравнения: утренняя репетиция была назначена на десять утра. Генеральная — на три часа дня.
— Ты успеешь? — как будто прочитав его мысли, спросил Альфред. — Или нам лучше предупредить остальных, что ты задержишься?
— Конечно, успею, — покраснев, тут же выпалил Артур. — Если только ты не будешь отвлекать меня своей болтовней.
— Вот еще, — фыркнул тот. — Мне и самому нужно собраться, так что я не намерен терять здесь время и помогать тебе выбрать галстук.
— Вот об этом я и говорил!..
С горем пополам, Артуру удалось выпроводить Альфреда и Йонг Су с Мэттью из своего блока и вздохнуть облегченно. Но проблемы на этом не заканчивались, наоборот, они только и ждали, когда Артур останется в одиночестве, чтобы навалиться неподъемным грузом.
Был сочельник, и, хотя в Японии Рождество и не было государственным праздником, торжественный концерт устраивался в «Кагами» именно в этот день. С завтрашнего дня официально начинались каникулы, ну, а сегодня Артуру предстояло в очередной раз выйти на сцену, исполняя одну из главных ролей их небольшой постановки. Выйти на сцену после одной только генеральной репетиции, когда уже поздно что-либо менять. Довериться остальным ребятам, понадеявшись, что они хотя бы раз с утра прошлись по сценарию.
Артур едва не взвыл. Чувство, когда теряешь контроль над ситуацией, а особенно в последний момент, — ни с чем нельзя сравнить. Как песок сквозь пальцы, только песок можно удержать при большом желании, а вот контроль — как-то не очень. И как он умудрился проспать в такой важный день?
Керкленд поспешил принять душ — буквально десять минут, чтобы освежить тело, и еще пять для умывания. Подбор костюма на концерт занял немного больше времени — около двадцати минут, а еще десять потребовалось, чтобы погладить выбранную одежду. Волосы все еще были влажными после душа, но до репетиции оставался целый час, так что Артур позволил себе скромный завтрак из подручных средств: слегка подгоревший омлет и чай.
После всех утомительных процедур Артур переоделся, расчесал волосы и отправился в зал драмкружка. Им предстояли два долгих, мучительных часа изнуряющих репетиций по его секретному рецепту, и он не мог позволить себе опоздать и на этот раз. Сразу после генеральной репетиции начинался торжественный концерт, и открывать его, по традиции, поручили драмкружку, так что у них просто не было права на ошибку.
Артур осторожно выглянул из-за кулис, быстрым взглядом оценивая публику. Народа было не так уж много, ведь некоторые ученики поспешили разъехаться по домам еще до официального объявления каникул. В зале стоял гул, но ученики не выглядели слишком возбужденными, и это было только на пользу их постановке.
— Ну что, готовы? — к Артуру подошел директор Кассий и хлопнул его по плечу, привлекая внимание.
— Конечно! — гордо вздернув нос, ответил тот. – Тим? — де Вард кивнул и вышел на сцену, занимая свою позицию. — Постараемся, ребят.
Драмкружок одобрительно загудел, занимая свои места за кулисами. Артур чувствовал, как они волнуются, и вполне разделял эти эмоции. Сколько бы он ни выступал, волнение перед первым шагом на сцену всегда оставалось с ним, и Керкленд не считал это чем-то зазорным. Беспокоиться за дело, которое ты действительно любишь, совсем не плохо.
— Начинаем, — Гай подал сигнал, и один из ответственных за это учеников потянул за веревку.
Занавес приоткрылся, и взору публики предстал Тим де Вард. В белом костюме, который потрясающе сидел на нем, потрепанном цилиндре и с длинным красным шарфом, небрежно обернутым вокруг шеи, он сорвал шквал аплодисментов. Артур почувствовал, как сладко екнуло в груди, и улыбнулся. Не дожидаясь, пока в зале воцарится тишина, на краю сцены показались Халлдор и Феликс. Одетые по-зимнему тепло и по-девичьи мило, они создавали резкий контраст со строгим, но, в то же время, стильным Тимом.
— Посмотри!¹ — Лукашевич за руку притянул на сцену Кику. — Я слепила подружку для нашего снеговика!
Хонда был в белом платье с черными пятнами сбоку, сзади на платье был пришит длинный пушистый белый хвост, а на голове пристроились аккуратные белые ушки. Кику умел выглядеть невероятно милым, и в этом наряде на него не пускали слюни только те, кто его не видел. Артур не был слепым и справедливо полагал, что нашел верное применение талантам своего друга: когда для пьесы нужна была милая девочка, Кику уступал даже Феликс.
— Каждый год, едва выпадал первый снег, Нора и ее сестра Лина лепили снеговика, — раздался из-за противоположных кулис резкий голос Альфреда. — Они надевали на него старый цилиндр и длинный красный шарф, из камней делали глаза и рот, из морковки — длинный нос, а руками ему служили сухие ветки, — на первых словах прозвучавший не слишком внушительно, его голос смягчился и стал куда более подходящим к атмосфере волшебной сказки. — После того, как работа была окончена, девочки бежали к родителям, чтобы рассказать им, что у них во дворе снова появился господин Снеговик.
Конечно, не обошлось без Артура, в лицах изобразившего, что он сделает с Альфредом, как только у него выдастся такая возможность, если тот не исправится. Пока говорил Джонс, Халлдор и Феликс подвели Кику к Тиму и поставили возле него. Как ни странно, ошибка Альфреда помогла Артуру немного уменьшить собственное волнение. Чтобы отругать его, потребовалось отвлечься, и сейчас он мог спокойно подготовиться к своему выходу.
— У тебя земля на снег налипла, — указав на пятна на платье, сказал Халлдор.
— Снежной кошке это ничуть не помешает, — отмахнулся Феликс. — Пошли, нужно рассказать родителям!
Взяв «сестру» за руку, он потянул его за собой на другой край сцены, где они вместе скрылись за макетом небольшого частного дома. Вдохнув поглубже и снова представив свою героиню, Артур вышел на сцену. В нарядном пальто, красных сапожках и с бантом на голове, он тут же подбежал к Тиму и Кику и остановился, залюбовавшись ими.
— Должно быть, в том доме живут дети, — он обернулся на макет, за которым скрылись Феликс и Халлдор. – И, возможно, среди них есть девочка, с которой я могла бы подружиться! — он мечтательно сложил руки на груди и прикрыл глаза. – Ох, извините! — склонившись в легком реверансе, спохватился он. — Здравствуйте, вы такой замечательный! А какая у вас чудесная кошка! — Тим и Кику переглянулись с улыбками, но героиня Артура этого не заметила. — Мы переехали сюда из-за работы моего папы, — Артур постарался выглядеть и говорить как можно печальнее. — Мама думает, что теперь все изменится к лучшему, но у меня здесь совсем нет друзей, — он вздохнул, утирая слезы одной рукой, и подошел к Кику. — Как бы я хотела, чтобы ты лежала у нас под елкой! Я бы назвала тебя Снежинкой…
Посмотрев еще раз на Кику и Тима, Артур развернулся и пошел обратно. На том краю сцены стоял макет другого дома, который, по сюжету, купила семья его героини.
— Постояв немного в задумчивости, Эмили развернулась и пошла к своему домику на другом конце улицы, — снова заговорил Альфред, и Артур удовлетворенно отметил, что тот читает текст глубоким голосом с правильными интонациями. — Возможно, от того, что снег под ее сапожками слишком громко хрустел, она не услышала, как Снежная кошка ответила…
— Какое чудесное имя, — подал голос Кику, смущенно покраснев. — Я бы охотно…
— Но Эмили бежала все дальше и ни разу не обернулась, — словно бы перебил его Альфред.
— Господин Снеговик, девочка не слышала, как я с ней заговорила, иначе бы она не убежала, — Хонда повернулся к Тиму, едва ли не со слезами на глазах.
Артур дал сигнал, и практически незаметно из-за кулис вышел Йонг Су в черном костюме с отделкой из перьев. Он подошел к Тиму сзади и облокотился на его плечо.
— Тебя может слышать лишь тот, кто различает шум падающих снежинок, — погладив его по голове, ответил Тим.
— Но ведь это означает, что девочка никогда меня не услышит!