— Ладно, — нехотя кивнул Альфред, и Ваня облегченно вздохнул.
— Спасибо, — он счастливо улыбнулся, чувствуя, как с его плеч в буквальном смысле спадает целая гора вины. — Вы не представляете, как много это для меня значит.
Даже если его не простили, он извинился, и этого было достаточно. Не дожидаясь ответа, Ваня вышел из кабинета, и медленно направился домой. Ему стоило поспешить, если он хотел совершить задуманное, но Ваня никак не мог заставить себя ускориться. Он проходил мимо кабинетов и вглядывался в детали интерьера, спускался по лестнице, наслаждаясь тишиной и запахом школы, он вышел за двери и бережно закрыл их за собой, напоследок задержав взгляд на раздевалках напротив.
На полпути к общежитию, Ваня обернулся. Строгое здание «Кагами» из белого камня с редкими горящими окнами отложилось в его памяти на фоне темного неба, сплошь усыпанного звездами. Снега не было, но из его рта и носа при дыхании вырывались облачка пара, и эта дымка, стоящая перед глазами, делала образ школы, в которой его так тепло приняли несколько лет назад, далеким и недосягаемым. Стояла тишина, концерт закончился, и все разошлись по домам. В здании школы остались только те, на ком в этот раз была уборка, а еще Яо, Торис и Альфред, которых он задержал.
Ваня сам не заметил, как дошел до общежития, поднялся на свой этаж и зашел в их с Гилбертом блок. Теперь они жили в разных комнатах, но все равно виделись слишком часто, и Ваня до сих пор отчетливо помнил, как Гил сказал, что они расстаются. Он выглядел напуганным и растерянным, но, когда он произносил эти слова, в его голосе была уверенность, и Ваня не смог ничего возразить. Гилберт просто поставил его перед фактом. Брагинский улыбнулся своим мыслям и открыл комнату.
Его вещи, сложенные в чемодан и большую дорожную сумку, стояли возле кровати. Все остальное было прибрано и аккуратно расставлено на свои места, как в тот день, когда Ваня сюда только заселился. Скоро кому-то другому предстояло испытать те же чувства, что и ему в свой первый день: присесть на кровать, заполнить документы за столом, встретить рассвет, глядя из окна на пока еще чужую, незнакомую школу, познакомиться с Гилбертом. Взглянув на часы, Иван ухватился за ручку чемодана, повесил на плечо сумку, вздохнув, в последний раз оглядел комнату и закрыл ее на ключ.
Дверь в комнату Гила была слегка приоткрыта. Как и всегда, он не удосужился запереться, не беспокоясь о том, что может случиться, пока он беспечно спит. Ваня так и не рассказал ему о своем плане, не попрощался и не извинился за все содеянное, а ведь тем, кто натерпелся от него сильнее остальных, был именно Гилберт. Их связывало слишком многое, чтобы Ваня мог так просто уйти. Опустив вещи в коридоре, он осторожно заглянул внутрь.
Гилберт спал, по-хозяйски прижимая к себе своего мальчишку — Ваня мог бы не узнать его со своей наблюдательной позиции, если бы не был уверен на сто процентов, даже не глядя, что это Феликс. Теперь стало понятно, почему он не видел Гилберта на концерте. Если бы Ваня был чуть более внимателен, наверняка заметил бы, что среди членов драмкружка, когда он к ним подходил, не было Феликса. Он улыбнулся через силу, чувствуя, как сильно защемило в груди.
— Помирились, да? — прошептал он.
В последнее время Гилберт выглядел слишком подавленным: пытался отшучиваться, как и всегда, но скрыть свое состояние от Вани все равно не мог. Тем более, Феликс перестал приходить, когда его не было дома, и если Гил думал, что Ваня этого не заметит, то он, должно быть, держал его за идиота. А еще из комнаты Гила теперь часто доносилась тяжелая музыка, что, вместе с его общим печальным состоянием, и помогло Ване понять, что случилось.
Но сейчас, в обнимку с Феликсом, Гилберт выглядел вполне счастливым. Мальчишка прижимался к нему так, будто в любой момент мог потерять, и Ваня даже со своего места мог увидеть, что тот тоже счастлив. Он никогда бы не подумал, что эти отношения продлятся дольше месяца, и даже предположить не мог, что Гилберт когда-нибудь позволит Феликсу остаться на ночь в своей постели. Но все это происходило прямо у Вани на глазах, и от этого у него на сердце становилось немного спокойнее.
Он сомневался, что смог бы оставить Гилберта в одиночестве после всего, что сделал ему. Но теперь тот был не один, и Ваня надеялся, что с Феликсом Гил станет счастливее, чем был с ним. Прикрыв дверь в чужую комнату, он поднял свои вещи и вышел из блока, а потом занес ключи Башу и покинул общежитие.
Возле ворот его уже ждала машина, и после недолгого путешествия он оказался на вокзале. До поезда оставалось не больше пятнадцати минут, и это время Ваня провел, пытаясь взять себя в руки. Он не хотел уезжать, больше всего на свете он сейчас не хотел уезжать, но Ваня еще две недели назад решил, что так будет лучше, когда подавал заявление на стол Гаю. Тот смотрел на него таким понимающим взглядом, как будто знал что-то, но все равно не стал останавливать и подписал документ.
Подошел поезд, и Брагинский сел в полупустой вагон. А через три часа из аэропорта Осаки вылетел самолет до Москвы.
__________
¹В сценах пьесы используются точные и не очень цитаты из перевода сказки Кейт Вестерлунд «Мой дорогой снеговик».
========== Действие девятое. Явление VII. Возводя мосты ==========
Явление VII
Возводя мосты
Из сумки раздалась знакомая мелодия, уведомляющая владельца смартфона о новом сообщении. Халлдор чуть покраснел, поймав на себе удивленный взгляд Андресса, и поспешно потянулся за ним, чувствуя себя ужасно неловко: не выключить звук в такой-то ситуации! Прочитав сообщение, он тут же удалил его, снова кинул телефон в сумку, захлопнул ноутбук и, вернув его на стол, встал с кровати.
На зимние каникулы они с братом остались в «Кагами». Иногда они выбирались куда-нибудь на прогулку, но Андресс предпочитал проводить дома дни напролет, погрузившись в какую-нибудь заумную книжку, а Халлдору не оставалось ничего, кроме увлекательнейших путешествий по интернету. В основном они ограничивались новостным порталом, парой форумов, социальной сетью и сериалами, и можно легко догадаться, что не из-за сериалов ему на телефон сейчас пришло такое компрометирующее сообщение.
Не обращая внимания на пронзительный взгляд, прожигавший ему спину, Халлдор, прикрывшись дверцей шкафа, переоделся из домашней одежды в более подходящую ситуации: майка, теплый мягкий свитер сверху и уютные джинсы. Андресс все еще пытался сдержать свое любопытство и молчал, но Халлдор чувствовал, что тот продолжает следить за ним, прикрывшись своей книгой. Он был даже рад немного, что брат по-прежнему не слишком многословен, иначе ему было бы не отвертеться от расспросов. Когда он, подхватив сумку, взялся за дверную ручку, чтобы выйти из комнаты, Андресс не выдержал:
— Ты куда?
— Вик позвал прогуляться, — ответил Халлдор, не оборачиваясь: эту легенду он успел придумать, пока Андресс молчал.
— Вик? — тот отложил книгу и вышел из-за стола, чтобы оказаться прямо за спиной Халлдора. — Разве вы общаетесь?
— Иногда, — он пожал плечами и почувствовал нехорошую ауру у себя за спиной. — Мы же все-таки были соседями, — аргумент прозвучал весьма неубедительно, особенно в свете того, кто был соседом Андресса. — Он играет в ту же игру, что и я, — это не было ложью, они с Виктором и правда часто играли вместе. — Так что мы общаемся.
— Раньше ты никогда с ним не гулял, — в голосе Андресса все еще слышалось подозрение, но зловещая аура отступила за неимением доказательств.
— Надо же когда-то начинать, — Халлдор через плечо улыбнулся брату и выскользнул из комнаты, пользуясь его секундным замешательством.
Ботинки, пальто — и прочь из блока, пока Андресс не придумал еще больше вопросов, на которые он уже не сможет ответить. Халлдор остановился, чтобы отдышаться, только когда за его спиной закрылась дверь общежития. Он чувствовал, как горят его щеки, и это создавало очень яркий контраст с вечерней морозной прохладой. Эрлендсон приложил ладони к щекам и глубоко вдохнул, пытаясь успокоить бушующее волнение. Он боялся предстоящей встречи, но только сейчас понял, как сильно она его пугает.