Случившееся год назад оживало в памяти, как будто было вчера, но место ненависти заняла жалость, а тревогу сменило обычное беспокойство. Снова был поздний вечер, снова холод очистил все мысли, снова Андресс ничего не знал. А Халлдор снова шел к Хенрику, чтобы поговорить.
И как он до такого докатился?
Халлдор вздохнул, пряча голову в плечи от ветра, и спустился с крыльца. Он видел темный силуэт за воротами, и, хоть и боялся, понимал, что тот ждет его. Ждет не просто так, а с надеждой на помощь.
Почти за две недели до Рождества, как Халлдор потом понял — в тот самый день, ему пришло сообщение в социальной сети. Всего два слова, простой вопрос: «Как он?» Едва увидев, от кого оно, Эрлендсон поместил отправителя в черный список, а сообщение удалил. Но одно дело — стереть все упоминания о случившемся, и совсем другое — забыть.
Халлдор помнил все, с того самого момента, как Андресс впервые пожаловался ему на докучливого соседа. Помнил, как он медленно и постепенно начинал доверять ему, как перестал сбегать, как терпел и помогал. Помнил, как впервые сам встретился с Хенриком и увидел в его глазах ту самую любовь, о которой часто писал ему брат. И помнил, как Андресс пришел к нему, израненный и сломленный, после того, что сделал с ним Хенрик. Он тогда не знал, что послужило причиной, и почему его Андресс — сильный и гордый — не вырвался и не ушел. Халлдор помнил свой последний разговор с Хенриком, свои и его слезы, непонимание, боль и иррациональную жалость.
А потом была Австралия и разговор с Андрессом, который расставил оставшиеся точки над «и». Халлдор помнил все до последнего слова. Андресс рассказал ему про поцелуй, про то, как привязался и как сильно его это пугало. Рассказал о том, что не смог ответить Хенрику взаимностью из-за него, наверное, потому что боялся, что он, Халлдор, не поймет и не примет. Что беспокоился за Хенрика, когда тот перестал быть таким, каким он привык его видеть, вот только выразить свои чувства не мог — не привык. И как позволил сделать с собой все то, что было сделано. «Позволил» до сих пор глухо отдавалось в голове Халлдора, когда он вспоминал этот разговор.
А еще он помнил это чертово «как он» спустя год, как будто и вовсе не удалял сообщение со своей страницы. И в Рождество, когда Андресс уже заснул, под покровом ночи Халлдор удалил Хенрика из черного списка и написал короткий ответ:
«В порядке».
Это не было совсем уж наглой ложью. Андресс и правда был в порядке: он снова разговаривал, по крайней мере, с ним, уже реже просыпался по ночам в слезах и начал обращать внимание на мир вокруг, выходя из своего кокона, которым он отгородился от всех окружающих. Но это был лишь первый шаг, а путь предстоял долгий, и Халлдор понимал, что вечно обходить Хенрика стороной они не смогут.
«Ты ответил!»
Ответ пришел почти мгновенно, с счастливым смайликом в конце, и Халлдор нахмурился, усомнившись, так ли уж Хенрик волновался за состояние его брата. Он хотел написать что-то колкое в ответ, но заметил значок, уведомляющий, что Хансен еще не закончил свой ответ.
«Ты, наверное, мне не поверишь, но я действительно рад знать, что с ним все хорошо».
Халлдор хотел написать что-нибудь нейтральное и забыть об этом разговоре, как о страшном сне, но вместо этого его руки, не слушаясь сигналов мозга, сами набрали: «Ничего с ним не хорошо», — и отправили это Хенрику. Тот молчал, и в это время Халлдор успел проклясть себя всеми известными способами, а потом начал набирать ответ. Эрлендсон успел придумать миллион колкостей, которые можно было бы отправить Хенрику, чтобы потом снова вернуть его в черный список и попытаться забыть, но не смог набрать ни одну из них, прочитав ответ.
Тогда они переписывались до утра и каждую ночь после. Халлдор не мог смотреть в глаза Андрессу, зная, что за его спиной спокойно общается с человеком, который сломал ему жизнь, но и прекратить это общение тоже не мог. Хенрик был совсем плох, если можно так сказать про морально сломленного человека, который сам растоптал свой смысл жизни, и Халлдору было его искренне жаль. Хоть он и любил своего брата, но мог, отстранившись от своих чувств, понять, что они оба хороши. Один — несдержанный идиот, слишком порывистый, чтобы заметить, как изменилось отношение Андресса, а другой — ледяной болван, не умеющий даже толком проявить симпатию. Они определенно стоили друг друга, и Халлдор решил сделать все, что будет в его силах, чтобы ни один из них не страдал так, как сейчас.
Поэтому он и согласился на встречу, когда Хенрик сказал, что прилетит ненадолго по делам. И ужасно волновался из-за этого, приближаясь к воротам. Хансен ждал его там, но он смотрел на горизонт, туда, где свет большого города заслонял звезды, и не видел, что Халлдор уже подошел. Он выглядел ужасно повзрослевшим с момента их последней встречи. Строгое пальто, какой-то наверняка дорогущий шарф, ботинки, портфель — весь его вид буквально кричал, что он только что вернулся с какой-то деловой встречи.
— Привет, — не приближаясь слишком близко, подал голос Халлдор.
— Привет, — Хенрик обернулся, и на его лице тут же растянулась глупая улыбка. — Ты и правда пришел.
— Не думай, что я сделал это ради тебя, — Халлдор отвел взгляд и едва заметно покраснел.
Он пришел на эту встречу, только чтобы помочь своему брату. И то, что это, в результате, могло помочь и Хенрику тоже, его ничуть не заботило. Не заботило же?
— Конечно, — беспечно кивнул Хансен. — Хочешь зайти куда-нибудь?
Халлдор пожал плечами. Он не собирался устраивать Хенрику экскурсию по городу и водить его во все свои любимые места, как будто они были друзьями. Ему просто нужно было тихое место, желательно подальше от «Кагами», где они могли бы поговорить так, чтобы никто не услышал. Судя по всему, у Хансена были другие планы.
— Отлично! — он буквально просиял. — Я знаю тут неподалеку замечательное местечко, ты не против зайти?
— Надеюсь, ты не про бар, — нахмурился Халлдор, а Хенрик только рассмеялся в ответ.
Но они действительно прошли мимо дороги, ведущий к бару, прямо. Хенрик молчал, и Халлдор чувствовал себя неловко, следуя за ним. Если бы кто-то сказал ему год назад, что он пойдет на прогулку с Хенриком Хансеном, скрывая это от своего брата, он бы рассмеялся наглецу в лицо, но сейчас это действительно происходило на самом деле. И это было настолько неправильно, что даже почти смешно.
Халлдор снова посмотрел на Хенрика, и удивился, заметив на его губах прежнюю улыбку. Звездный свет окрасил ее грустью, а голубые глаза казались совсем синими в вечернем полумраке, но он все равно улыбался, словно бы случилось что-то хорошее, и эта улыбка смущала Халлдора. Плохие люди так не улыбались, но Хенрик был именно плохим, ужасным человеком, посмевшим осквернить святое, и не имел права быть таким, каким он был сейчас. Каким — Халлдор не знал. Хансен не был ни веселым, ни грустным, ни отвратительным, ни привлекательным. Он просто был, и этого оказалось достаточно, чтобы Халлдор растерялся.
Не доходя до остановки, Хенрик свернул на дорогу, ведущую к парку. Сейчас там было довольно тихо и немноголюдно, а все дорожки были ярко освещены, так что Халлдор подумал было, что Хенрик ведет его именно туда, но тот прошел мимо. Оставалось единственное место, куда он мог его вести — торгово-развлекательный центр, тот самый, с кинотеатром, в который они пару раз ходили вместе с Андрессом.
Когда они приблизились, Хенрик остановился и обернулся к Халлдору с улыбкой:
— Что насчет этого? — он указал рукой на большую площадку перед центром, по которой двигались несколько человек.
Но стоило приглядеться получше, и Халлдор понял, что Хенрик имел в виду. Перед торговым центром залили небольшой каток под открытым небом. Температуры хоть и были, в основном, плюсовые, все равно оставались близки к нулю, и холодильные установки могли справиться с поддержанием льда в твердом состоянии.
— Я… — он хотел уже согласиться, но осадил себя, — не думаю, что это хорошая идея.