— Если нам куда-то и стоит пойти за сокровищем — так это к черту, — Ловино с поразительной проницательностью озвучил мысли Артура. — Что за загадка в загадке? Почему нельзя было просто нарисовать карту? Почему все мои родственники ненормальные?
— Мне кажется, — подал голос Альфред, — мы упускаем что-то очевидное.
— Что же, умник? — огрызнулся Ловино — он явно был разочарован и раздражен, но успешно сдерживал себя.
— Не знаю, — в тон ему ответил Альфред. — Но герой обязательно…
— Может, нам следует нанести визит в класс музыки? — все повернулись к Кику, и тот стиснул руку Геракла под столом. — Кажется, песни имеют к нему непосредственное отношение, да и тут неоднократно повторяется призыв «спеть».
Ловино нахмурился и посмотрел на Артура, как будто тот и сейчас должен был принять решение, но Артур и сам не знал. Версия Кику звучала вполне правдоподобно, но если все дело в том, что разгадкой была песня — почему именно эта? Ответ был слишком прост для такого вопроса, и в глубине души Керкленд чувствовал подвох, но других вариантов у них все равно не было, так что он кивнул, слегка пожав плечами, как бы говоря: «Почему бы и нет?», и Ловино кивнул ему в ответ.
— Это может сработать, — неуверенно ответил он Кику.
— В таком случае, сейчас самое время все проверить, — Артур пришел ему на помощь, потому что Ловино, кажется, не знал, что делать дальше. — Школа закрывается в семь.
На часах была половина седьмого, и Альфред, едва услышав страшную цифру, вскочил, чуть не уронив свой стул на пол. Артур обвел глазами остальных, с удивлением отмечая, что все, даже Андресс с Халлдором и Геракл, поднимаются со своих мест.
— Вы это серьезно? — он устало вздохнул и мысленно спросил, за что ему достались в друзья такие жадные и любопытные придурки. — Думаете, такую толпу вообще кто-то пустит в школу перед закрытием?
— Но ведь сокровище же, — Альфред, кажется, высказал общую мысль — Артуру и самому было интересно, какой клад может скрываться в классе музыки, но он прекрасно понимал, что, заявившись туда драмкружком в полном составе, они будут выглядеть, как минимум, подозрительно.
— Артур прав, — нехотя вздохнул Ловино. — Если пойдем вдвоем или втроем — вероятность, что нас впустят, будет намного выше. Скажем, что забыли что-нибудь важное…
— Но ты ведь не бросишь героя умирать здесь от любопытства, правда?
— Ты шумный и бестолковый, только под ногами будешь путаться, — Ловино нахмурился, и Артур мысленно отдал дань уважения его бестактной прямолинейности, но щенячий взгляд голубых глаз за стеклами очков, направленный теперь уже на него, не оставил ему никаких шансов на сопротивление.
— Я думаю, тебе все-таки стоит его взять, — вздохнул Артур. — Альфред умеет общаться с людьми и сможет выпросить ключи от кабинета.
— Тогда ты тоже пойдешь, — закусив губу, чтобы, как решил Артур, не разразиться градом ругательств, сообщил Ловино. — Не хватало еще, чтобы этот придурок потащил с собой второго придурка. Такого количества придурков на один квадратный метр я просто не переживу! — или он закусил ее, просто потому что был действительно взволнован.
В здании «Кагами» их встретил охранник, сурово поинтересовавшись, что им понадобилось в такой час, на что Альфред, который был взят только ради этой цели, рассказал увлекательную историю про сумку с последними деньгами и, главное, домашкой на завтра, забытую в классе музыки, так что охранник, сочувственно кивнув «бедолаге», вручил ему ключи от кабинета и наказал возвращаться через пять минут, иначе он… Что именно — ребята не дослушали.
Оказавшись в кабинете музыки, они поначалу растерялись. Что и говорить — никто из них не имел ни малейшего представления, как может выглядеть сокровище. Но отведенных пяти минут было слишком мало, чтобы тратить время на сомнения, так что Артур, первым взяв себя в руки, принялся осматривать полки с нотами и книгами о музыке. Альфред и Ловино последовали его примеру и углубились в другие части класса. Но из всего, что им встретилось в классе музыки, самым подозрительным была невесть как оказавшаяся там грязная палитра — и ничего похожего на сокровище.
— Видимо, мы ошиблись, — с сожалением подытожил Артур. — Пора возвращаться.
Ловино настолько устал злиться за сегодняшний день, что даже не стал возражать.
— Артур, я понял, я все понял!
Керкленд, приоткрыв глаза, уставился на время: часы показывали три с чем-то ночи, и возбужденный шепот Альфреда из динамика все никак не хотел складываться во что-то вразумительное.
— Что? — сонно пробормотал он, боясь разбудить соседа. — Это не может подождать до утра?
— Нет! — отрезал Джонс. — То есть, — внезапно смутился он, — может, конечно… просто я так хотел рассказать тебе.
Теперь пришла очередь Артура смущаться. Альфред всегда звонил ему, не заботясь, чем он занят, вываливал на голову свои планы, ставил перед фактом, надоедал и вмешивался. Вот и сегодня он предпочел разбудить его, вместо того, чтобы рассказать о своих догадках Мэттью или Ловино. Это раздражало Артура раньше, и он до сих пор был против неожиданных звонков посреди ночи, но, с другой стороны, он был счастлив, что Альфред всегда звонит именно ему.
— Приходи, — подавив зевок, великодушно разрешил Артур. — Я буду на кухне.
Долго ждать не пришлось: уже через несколько минут Альфред в странной супергеройской пижаме сидел напротив него и грел руки о кружку с чаем. Он молчал, Артур чувствовал его взгляд, направленный на него, и от одного этого взгляда — без очков, потому что этот балбес забыл их на столе, когда собирался, — у него мурашки ползли по коже.
— Ну, так что ты там понял такого, что поднял меня посреди ночи? — стремясь поскорее избавиться от странного ощущения, Артур первым нарушил тишину.
— О, точно! — словно бы очнувшись, Альфред достал свой плеер и включил фрагмент песни, заслушанной этим вечером до дыр.
«Half my life’s in books’ written pages», — затянул солист, но, когда он хотел продолжить, Джонс отмотал назад и снова проиграл заинтересовавший его фрагмент.
— Жизнь на страницах книг, Артур, — лицо Альфреда просто сияло от осознания собственной гениальности. — Если оно не в библиотеке, то… то я не герой!
А вот это уже действительно было похоже на правду. Складывалось все: и сложность загадки, и использование конкретной песни, и более подходящее для поисков место, чем тесный класс музыки, который лет тридцать назад мог еще не быть классом музыки. Складывалось все.
— Тогда мы должны как можно скорее рассказать об этом Ловино и ребятам, — заметив во взгляде Альфреда хитрые огоньки, Артур тут же пресек его коварные планы.
Не то чтобы он сам не хотел найти сокровище вдвоем с Альфредом, нет, это казалось ему вполне привлекательной идеей, по большей части — из-за сокровища, но кто-кто, а Ловино имел право знать. Тем более Артур с трудом, но представлял, как сильно тот может разозлиться, если они принесут ему сокровище вот так — уже готовое, найденное и на блюдечке.
— Ну подумай сам, как он будет счастлив, если мы его найдем и принесем ему! — Артур искренне не верил даже в теоретическую возможность такого исхода событий: если кто-то и не будет рад найденному без него сокровищу, то это Ловино.
— Не думаю, — фыркнул он скептически, а Альфред, вмиг сникнув, тихо кивнул, и Артур понял, что тот просто храбрился.
За столом снова повисла тишина, но вместо теплоты, уюта и приятной недосказанности она несла с собой только холод. Он уже подумал, что не стоило так резко отказываться от предложения пойти за кладом, возможно, они могли бы просто найти его, а потом — показать Ловино и остальным, если он захочет, когда…
— Ты красивый, — вдруг выдохнул Альфред, и Артур действительно ощутил, как его сердце сделало умопомрачительный кульбит в груди.
— Ты же без очков ничего не видишь, балда, — отшутился он, немного нервно посмеиваясь.
— А я по памяти! — поддержал его Джонс, рассмеявшись, и от былого напряжения не осталось и следа.