— Что-нибудь нужно? — едва оторвавшись от бумаг спросил Экхарт.
— Нет, — замявшись, Гай хотел было уже закрыть дверь, но передумал. — Просто хотел сказать тебе «спасибо».
Экхарт бросил беглый взгляд на фотографию в руках Гая, и прищурился, понимая причину его странного поведения.
— Я отрастил волосы не потому, что хотел заменить тебе сестру, — поправив очки, вздохнул он. — Это память.
— Я знаю, — Гай тепло улыбнулся. — Хочешь прочитать ее письмо? Кажется, мы откладывали это слишком уж долго.
— Оно предназначено не только для нас с тобой, — возразил Экхарт.
— Когда-нибудь я расскажу ей, — пообещал Гай. — Но сейчас я не готов. Она всю жизнь считала, что у нее второй папа вместо мамы. Представляешь, как сильно она меня возненавидела, когда узнала, что это не так?
«Привет!
Ну, каково это — получить привет с того света? Наверное, люди в моем положении не должны так шутить, но я не смогла удержаться. Простите!
Обычно люди в письмах спрашивают о том, как сейчас живет адресат, но что мне толку спрашивать, если я вряд ли прочитаю ответ? Я хочу, чтобы вы вспомнили все то, о чем мы когда-то вместе мечтали.
Экхарт, помнишь ли ты, как клялся мне всеми земными благами, что обязательно станешь ученым и будешь делать роботов на фабрике будущего? Ты так сильно любишь эти дурацкие шоу, я никак не могу перестать смеяться, когда вспоминаю! Раньше ты еще пытался рисовать их, но у тебя никогда не получалось так же хорошо, как у Гая, поэтому ты все забросил. Мне кажется, у тебя просто другой стиль, не хуже и не лучше — только и всего. Возьми карандаш и нарисуй своего глупого робота, сейчас же! А то твоя злобная сестрица найдет путь обратно на землю и будет стенать над твоей кроватью (шучу! все время забываю, что в моем положении глупо смеяться над смертью).
А ты, Гай? Ты рисовал такие чудесные картины, что я глаз не могла оторвать! Если бы не они, я бы никогда даже не посмотрела в твою сторону. Для меня ты всегда оставался бы надоедливой занозой в заднице, как и мой младший братец-прилипала. Но в твоих картинах виден тот огромный внутренний мир, который ты скрываешь за невзрачным фасадом, и я была бы очень рада узнать, что ты нашел способ поделиться этим с другими.
И, конечно, моя маленькая доченька. То есть ты, конечно, сейчас уже совсем взрослая, наверняка встречаешься с каким-нибудь красавчиком и считаешь, что твой папаша с ума сошел, если решил, что тебе будет интересна охота за сокровищами. Только не говори ему о том, что я с самого начала это и планировала! Мне очень жаль, что меня не было рядом с тобой все эти годы. Я бы хотела услышать, как ты впервые назовешь меня мамой, поиграть с тобой в куклы, выбрать вместе с тобой наряд в школу, заплетать тебе косички, сплетничать о мальчишках и подбирать косметику. Я бы так хотела быть сейчас рядом и обнять тебя, моя дорогая, повзрослевшая девочка! Но я не могу. Вместо меня с тобой Экхарт, и я уверена, что он стал лучшей мамой, чем я когда-либо могла мечтать. Не обижай их с папой, ладно? Они твоя семья.
Я не знаю, стоит ли мне писать еще что-то в этом письме. Не хочу, чтобы вы попусту лили слезы, но, боюсь, вы, маленькие плаксы, уже и так наматываете сопли на кулак. Мне не страшно уходить. У меня были вы, мои друзья, наша школа и старик-директор. Я любила и была любима. В моей жизни было все, что я хотела бы, чтобы в ней было. Я ни о чем не жалею.
Не прощаюсь,
Моника».
========== Действие десятое. Явление VII. Апрельское колдовство ==========
Явление VII
Апрельское колдовство
Альфред зашел в комнату следом за Мэттью и тут же устало завалился на кровать, с громким стоном раскинув руки. Мэтт безмолвно последовал его примеру, но, вместо того чтобы разваливаться по всей площади, подтянул колени к груди и бросил на Джонса долгий взгляд, полный бесконечной усталости.
Сегодня они вернулись раньше, чем вчера, и небо еще не успело полностью укрыться черным покрывалом ночи, но об этом говорили лишь бледные просветы серо-голубого на западе, невидимые из окна их комнаты, и Альфреду казалось, что сейчас глубокая ночь. Наказание Гая оказалось куда суровее, чем ему показалось вначале, и это даже не считая того, что у драмкружка на время конфисковали ключи от зала, лишив их всех возможности репетировать и выступать на выпускном. Баш действительно был очень зол на них за все, что устроил драмкружок.
Большая часть самой неприятной и тяжелой работы доставалась, конечно, Йонг Су, но и остальным оставалось, чем себя занять. Сегодня, например, они, согнувшись в три погибели, сажали рассаду в принадлежащем колледжу саду. Альфред даже не знал, что в «Кагами» такая огромная территория выделена под огород — он видел только яблоневый сад, парк сакуры и какие-то еще хозяйственные здания с неизвестным назначением. Что ж, как один из плюсов назначенного директором наказания, можно считать, что теперь Альфред не только знал, что в каком помещении находится, но и сколько времени и ресурсов тратит школа на здоровое питание своих учеников.
Альфред старался мужественно сносить все испытания, но нагрузки на отработках у Баша, подготовка к итоговым экзаменам и выполнение поистине безразмерных домашних заданий отнимали все его время и силы. Сейчас он был истощен только физически, а моральная пытка в виде сочинения по литературе, реферата по естествознанию, небольшой горки номеров по алгебре и чуть меньшей — по геометрии терпеливо дожидалась своего часа. Альфред знал, что после этого у него не останется сил ни на что, кроме здорового пятичасового сна.
Он не был уверен, что даже если бы Гай позволил драмкружку продолжить репетиции, они нашли бы время для встреч. Альфред привык к нагрузкам на тренировках в Америке и никогда не жаловался на недостаток выносливости, но не мог сказать о других того же. Мэттью, например, раньше пел и никогда не пробегал больше километра, да и те только для зачета по физкультуре.
— Думаешь, мы бы смогли репетировать, если бы Директор не забрал ключи от зала? — не поворачиваясь, спросил Альфред.
— Конечно, — незамедлительно ответил Мэттью, и Ал повернулся к нему, не понимая удивления, прозвучавшего в голосе друга. — Разве это не то, ради чего мы вообще делаем все это?
— Но времени и так не хватает, — возразил Альфред.
— Ты, кажется, совсем вымотался, — тепло улыбнулся Мэтти. — Да и остальные тоже. Если бы у нас был зал, то там мы бы могли отдохнуть. Морально отдохнуть, понимаешь?
Альфред промолчал. Мэттью был прав: за эту неделю он страшно утомился, и если сна еще худо-бедно хватало, чтобы снять физическую усталость, то места, где можно было бы расслабиться по-другому, у него не было. Директор Гай поступил слишком жестоко, лишив их всех этого места.
— Давай делать домашку, — со стоном приподнявшись с кровати, вздохнул Джонс.
Он пока не был уверен, но в его голове уже зародилась одна неплохая на первый взгляд идейка.
«Я знаю, что делать. Зайду часа через три», — набрал он и отправил на знакомый номер. Но планам Альфреда не суждено было сбыться. Сочинение по непрочитанному произведению писать получалось из рук вон плохо, так что ему пришлось потратить почти полтора часа, чтобы ознакомиться с кратким содержанием и прочитать целиком нужную главу, а потом еще час — на написание самой работы. Математика тоже подвела: новую тему по алгебре Альфред проспал, а разобраться самому с первого раза, вопреки ожиданиям, не получилось. Когда он открыл ноутбук, чтобы заняться рефератом, на часах было одиннадцать ночи, а ведь впереди Альфреда ждал увлекательный интернет-серфинг в поисках нужного материала.