— Хорошие новости: Феличиано согласился помочь нам с декорациями для этого спектакля, — распахнув дверь в зал, сообщил Артур, и лишь потом обратил внимание, что остальные, с его появлением, как-то подозрительно притихли. Одного взгляда хватило, чтобы понять, в чем дело. – Ты. Вон отсюда.
— Приветики, Арти! — он не успел договорить, когда маленький ураганчик по имени Питер Бейтс, едва не сбив Артура с ног, стиснул его в объятиях. — Я так скучал! А ты? Соскучился по мне?
— Нет, — с трудом отлепив от себя мальчишку, прошипел Артур. — С радостью не видел бы тебя еще столько же.
— Еще столько же? — задумчиво пробормотал Пит. — Но это же так до-о-олго, Арти! Альфи, — Артур бросил на Джонса пронзительный быстрый взгляд, чтобы поймать его смущенную, неуверенную улыбку, — рассказал мне, чем вы занимались все это время. Эх, хотел бы я посмотреть вашу постановку на выпускной! Он сказал, ты был просто потрясающим, и, знаешь, я даже завидую, что он может быть с тобой на сцене в такие моменты…
— Питер, прошу, просто заткнись! — залившись краской, перебил его Артур. — Если ты замолчишь, я, черт побери, даже позволю тебе поприсутствовать на репетициях.
— Весь год? — Пит так быстро перестал трепаться, словно бы разрешение остаться с драмкружком и было целью его болтовни.
— Не слишком ли ты наглеешь? — нахмурился Керкленд.
— Ну тогда попрошу Альфи поподробнее рассказать мне о других постановках, в которых ты участвовал, — притворно вздохнул Пит, с трудом пряча улыбку. — Например, про Алису…
— Весь год, но ты сидишь тут ровно до первого замечания, — поджав губы, Артур протянул Питеру руку.
— Идет, — тот улыбнулся фирменной Альфредовой улыбкой, и у Артура не осталось никаких сомнений в том, кто надоумил Питера заключить подобную сделку.
К счастью, в этот раз Артур не был задействован в постановке, и уж тем более не исполнял женскую роль, так что Питеру оставалось лишь разочарованно вздохнуть и вернуться на выделенное ему место на «галерке» — ряде стульев возле противоположной от сцены стены. Артур, тем не менее, все равно присутствовал на сцене, но лишь в качестве руководителя: помогал актерам уловить нужные интонации, ругался, если кто-то не мог прочитать свой текст с первого раза, перебивал, читал, как, по его мнению, нужно было это сделать, и выбивался из сил, стараясь сделать даже просто чтение по ролям как можно более продуктивным.
Это был его последний год на посту лидера, и если после постановки, которую они сейчас репетировали, к ним не придет ни один первокурсник, он станет первым президентом, так близко подведшим драмкружок к закрытию. И если вдруг у Альфреда с Мэттью не получится вернуть хотя бы часть людей после его выпускного… Артур тряхнул головой, отгоняя непрошенное беспокойство. Все будет в порядке. В следующем году Питер, наконец, официально поступит в «Кагами» и, конечно, вступит к ним в клуб. Проблемы могут начаться только после выпускного Альфреда, но ведь Феликс, Торис и остальные не позволят этому случиться, верно? Он взглянул на Халлдора, молчаливо отсиживающегося за столом — он рисовал плакат, но выходило совсем не так, как обычно получалось у Феличиано, на Райвиса, нервно ерзающего на стуле — роль на два слова, а боится так, словно исполняет главную перед многомиллионной публикой, перевел взгляд на Феликса, ожидая, что уж они-то с Торисом оправдают его ожидания, но бывшие лучшие друзья сидели на приличном расстоянии друг от друга, и Артур мог даже со своего места почувствовать, какое между ними напряжение. Все было совсем, совсем не так хорошо, как могло показаться на первый взгляд.
— Нет-нет, не так, Йонг Су, — перебил Артур. — Здесь лучше начать не так игриво, более проникновенно и загадочно. Ты же продавец, ты хочешь заинтересовать его своим товаром, а не развеселить. «Но кто знает? Вы можете даже не подозревать о своих истинных желаниях». Как-то так, попробуй, — Йонг Су повторил фразу, попытавшись исправиться, но получилось у него еще хуже, чем в первый раз. — Еще раз, — коротко велел Артур, но и следующая попытка, и те, что были за ней, звучали совершенно не так и не ложились в ритм повествования. — Да сколько можно повторять? Интригуй, а не шутки шути! — не сдержавшись, повысил голос он. — Если вы так и продолжите валять дурака, к нам и в этом году никто не придет!
Покраснев, Артур поджал губы и, извинившись, вышел из зала. Ему нужно было освежиться, расслабиться и каким-то образом заставить себя не думать о худшем. Слишком рано он начал перекладывать на плечи остальных свои проблемы, и это не было одной из тех вещей, которыми он планировал заниматься в ближайшем будущем. Артур вообще не хотел, чтобы хоть кто-то узнал, как сильно его это беспокоит.
— Арти? — тоненький голосок и приоткрытая дверь в уборную застали Артура уткнувшимся в мокрые ладони.
— Проваливай, Пит, — беззлобно огрызнулся он.
— Нет, — ничего другого от Питера Артур и не ожидал. — Ты сказал, «к нам и в этом году никто не придет», но ведь в прошлом пришел Райвис. Разве он ничего для тебя не значит?
— Значит, конечно, — Артур убрал ладони от лица и, нахмурившись, взглянул на Питера.
— Но прозвучало так, словно бы его вообще нет, — тот покачал головой. — Я знаю, что Райвис боится сцены, но разве не ты должен помочь ему освоиться?
— Я знаю, Питер, — голос дрогнул, и Артуру пришлось сглотнуть. — Просто… я тоже очень стараюсь, понимаешь? — Пит кивнул — конечно, он видел, как старается его кумир. — Но у меня ничего не получается. Я, наверное, худший президент из всех.
— Ты не худший, Арти, — Питер потрепал Артура по голове и тепло улыбнулся. — Ты просто замечательный! Все знают, как много ты сделал для драмкружка, и даже я знаю, хотя пока еще не состою в нем. Но потом я обязательно вступлю и позабочусь о том, чтобы твои старания не пропали даром.
Артур посмотрел на Питера, только сейчас заметив, как тот подрос, и каким взрослым и серьезным стал его взгляд. Он говорил так искренне, что Артур ни на мгновение не усомнился — Питер действительно сделает все возможное, чтобы вернуть драмкружку былую славу.
— С каких пор ты перестал быть такой занозой в заднице? — прищурившись, Артур спрятал улыбку.
— Уже влюбился в меня? — рассмеялся Питер.
— Иди к черту, — беззлобно фыркнул Керкленд.
В зал он возвращался с твердой уверенностью, что оставляет драмкружок в надежных руках, и что бы ни произошло после их выступления этой весной, драмкружок не прекратит свое существование. Знал ли Альфред, когда приглашал Питера на репетицию, что все так обернется? Артур сильно в этом сомневался.
— Извините за случившееся, — вздохнул Артур, поднимаясь на сцену. — Райвис, я вовсе не имел в виду, что твое присутствие ничего не значит для драмкружка или для меня. Я действительно ценю, что ты с нами.
Он поймал недоверчивый взгляд Альфреда и улыбнулся немного виновато. Джонс, в ответ, посмотрел куда-то за его спину — на Питера, и его взгляд не обещал мальчишке ничего хорошего. Артур усмехнулся про себя, стараясь игнорировать разливающееся в животе тепло, и продолжил репетицию.
После разговора с Питером у него словно пелена спала с глаз: стали заметны старания каждого, их беспокойство, ничем не хуже его собственного, их волнения и переживания. Все, даже те, кто не был задействован в постановке, принимали активное участие и делали все, что было в их силах. Почему раньше он не замечал, что драмкружок значит для каждого из них ничуть не меньше, чем для него?
— Говори громче, тебя и на другом конце зала не слышно, а что будет на выступлении? — он прервал Ториса посреди его реплики. – Питер, покажи, как громко нужно было произнести эту фразу.
— «Вы очень добры, но есть еще одно обстоятельство, о котором мне рассказывали друзья», — продекламировал Пит своим звонким голоском, так что все на сцене прекрасно его услышали.
— Ясно? Спасибо, Питер, — дождавшись, пока Торис кивнет, Артур поблагодарил мальчишку.
Он заметил краем глаза, как Альфред нахмурился и уткнулся в сценарий. Ему снова досталась роль ведущего, но в этот раз слов было совсем немного — сама постановка была короткой, и, вдобавок, им пришлось сильно изменить концовку, сделав из научно-фантастического рассказа инсценировку вроде той, что они провернули с «Алисой». Когда пришла его очередь читать свой текст, Альфред хоть и очень старался, но никак не мог поймать нужную тональность, в которой следовало делать это.