Он потянул Мэттью в противоположную столовой сторону, но тот и не думал сопротивляться. Он чувствовал, что новости от Йонг Су непосредственно касаются того, что происходило все это время, и, косвенно, — их отношений. Тот вел его за собой наверх, обратно на третий этаж, а потом еще выше — на крышу. Уильямс знал, что Альфред и Йонг Су часто обедали там, когда погода позволяла, но потом что-то случилось — может, Ли забрал его ключи, или Им дал их кому-то на время, — и они перебрались в парк.
Крыша встретила его ветром в волосах — внизу он не бушевал так сильно, лишь слегка лаская верхушки деревьев, но здесь оказался сильнее, норовя подтолкнуть в спину, бросить в лицо пыль или мелкий мусор. Тут было свежо и просторно, а еще тихо — шум от учеников внизу едва доносился. Никто не мог бы потревожить их, поэтому Мэтт не стал спешить — он боялся услышать, что хочет рассказать ему Йонг Су, но прикрывал этот страх благородным «дам ему время подготовиться». Вместо того, чтобы сесть рядом с другом, он подошел к ограждению и посмотрел вниз, на парк. В груди защемило, но Мэттью прикусил щеку и улыбнулся через силу.
Все будет хорошо, да? Йонг Су ведь никогда не сделает ему больно, не обидит и не предаст. Он его друг, верно? Нет ничего, что он не смог бы понять и принять.
Правда?
Он посмотрел вдаль, на город: где-то там сейчас был ответ на все его вопросы.
— Что ты хотел рассказать? — Мэттью повернулся с улыбкой.
— Иди сюда, — Йонг Су похлопал по месту рядом с собой.
Когда Уильямс сел, он раскрыл коробочку с обедом и протянул ему второй комплект палочек. Мэтту нравилось, как Йонг Су готовит свои обеды — много специй, дикие сочетания вкусов и сумбур в упаковке, но это было настолько в его духе, что невольно вызывало улыбку. А еще Им всегда старался как можно быстрее съесть неудавшуюся часть, прикрывая это тем, что забирает самое вкусное — и это тоже нравилось Мэттью.
— Прости, что не отвечал, — проглотив кусок свинины в слишком пряном для такой жары соусе, сказал Йонг Су.
Он выглядел виноватым, и Мэтт, не задумываясь, отмахнулся. Какое значение имеют его переживания, если Им действительно жалеет о случившемся?
— Я не хотел рассказывать раньше времени, боялся сглазить или… да черт знает, на самом деле, — усмехнувшись, он пожал плечами. — Просто подумал, что ты достаточно намучился с Альфредом, чтобы вмешивать тебя в мои проблемы. Но сейчас, кажется, самое время, — он посмотрел на Мэттью сверкающими глазами и прошептал. — Я влюбился, Мэтти.
Мэтту казалось, что его сердце остановилось. Щеки против воли обожгло румянцем, а в глазах защипало, и взгляд Йонг Су — такой восторженный, уверенный и счастливый — он не мог больше его выносить. Но и отвернуться тоже не мог.
Конечно, он знал, что Йонг Су влюбился — это не стало бы новостью даже для Альфреда, хотя тот никогда не отличался чуткостью в таких вопросах. Но просто знать и слышать прямое тому подтверждение — разные вещи. Первое дает надежду — второе ее отнимает.
— Она идеальная, — продолжил Йонг Су, не дождавшись ответа. Он оперся на стену и мечтательно прикрыл глаза — улыбка не сходила с его лица. — Маленькая, тонкая, хорошенькая — настоящая японка. Знал бы ты, какие у нее мягкие волосы… Я мог бы часами к ним прикасаться, и мне бы не надоело. А эти глаза — такие черные, глубокие. Я не мог налюбоваться, когда впервые ее увидел!
— Это, — Мэттью пришлось прикусить губу, чтобы не сорваться, — замечательно, Йонг Су.
Он выдавил улыбку, но Йонг Су не заметил подвоха — он был слишком счастлив и влюблен, чтобы замечать вокруг что-то еще.
— Ты прав, она замечательная, — выдохнул он.
— И… когда ты встретил ее? — Мэтти отвернулся, чтобы только не видеть эту мечтательную улыбку.
Что-то внутри него решило, что сейчас лучшее время пройтись когтями по грудной клетке.
— Когда мы вернулись из Осаки, — как будто Мэттью этого сразу не понял. — Ребята тогда позвали сходить с ними в игровые автоматы, а я жутко не выспался — мы же всю ночь гуляли, — и в чем тогда был смысл всего этого? — Но я давно с ними не виделся, хотелось поболтать, новостями обменяться, так что пришлось согласиться. Там я ее и увидел — она пыталась вытащить игрушку из автомата. У нее ничего не получалось и, судя по ее виду, уже давно: она даже покраснела от напряжения и дергала бедный рычаг так, будто хотела его сломать. И я решил ей помочь — ну, знаешь, из жалости.
Когда я спросил, не нужна ли ей помощь, она зыркнула на меня так, что мне захотелось сбежать, но… Она была такой красавицей, словно кто-то решил пошутить и создал девушку по моему идеальному образу. Я не мог упустить свой шанс! Сказав ребятам, чтобы начинали без меня, я вернулся к ней. Поначалу я еще пытался направлять ее и руководить процессом, но она была настолько неловкой — и это так мило, я чуть с ума не сошел! — что мне пришлось взять дело в свои руки. Для такого профессионала вытащить игрушку из автомата было делом пяти минут, но вот завоевать ее сердце за это время у меня не получилось.
Я предложил ей поиграть со мной и ребятами, но она вежливо отказалась. Конечно, я бы тоже отказался на ее месте, но только подумал об этом слишком поздно. Я уже хотел вернуться к друзьям, но потом меня как будто током ударило: идеальная девушка прямо у меня под носом, а я спокойно позволяю ей уйти, как будто не мечтал о такой всю свою жизнь! Это едва не стало фатальной ошибкой.
Но я успел догнать ее — она шла достаточно медленно и еще не добралась до поворота. «Ты так и не сказала своего имени», — вот уж не думал, что когда-нибудь воспользуюсь этой фразой. Она улыбнулась и сказала, что ее зовут Сакура. Сакура, Мэтти! Разве существует более нежное и прекрасное имя? Я предложил ей обменяться контактами и спросил, придет ли она завтра в парк на фестиваль. И — ты не поверишь — она дала мне свой номер! И сказала, что, возможно, придет в парк. Только, как ты, наверное, помнишь, она не пришла. Я тогда ужасно расстроился, решил, что Сакура так пыталась от меня отделаться. Эх, я уж думал, что моя мечта никогда не сбудется, но вечером она сама мне написала! Извинилась, сказала, что подружки позвали ее по магазинам, и она так и не смогла вырваться. И… она предложила встретиться завтра!
Как же я был счастлив! Девушка, о которой я мог только мечтать, сама позвала меня на свидание! Мы сходили в кафе, и я, кажется, влюбился в нее еще сильнее. Одно слово, Мэтти: и-де-аль-на-я. Такая скромная, культурная, вежливая, но вместе с тем очень добрая, нежная и веселая. Она даже смеялась над моими шутками! Я сам не заметил, как пролетело время — рядом с Сакурой его просто не существует. Она разрешила проводить себя до дома и — ты не поверишь — сказала, что ей понравилось. Я был так счастлив, что не решился попробовать ее поцеловать, и мы попрощались. Потом, вечером, я хотел рассказать тебе о ней, но… все было так неопределенно, знаешь. Я все еще не был уверен, что мне это не приснилось, а потом мы увидели тех школьников на противоположном берегу.
Сакура тоже была там, я бы узнал ее из сотни других девушек. Она сидела немного дальше, в стороне от всего веселья, и какой-то парень обнимал ее. Обнимал мою идеальную Сакуру! Сам понимаешь, как я тогда расстроился. Но ты был рядом, предложил тоже запустить фейерверки, поддержал, как только ты умеешь. И это помогло мне не сдаться и не опустить руки в тот момент. Спасибо, Мэтти. Если бы не ты, я бы никогда не решился добиваться Сакуры, и никогда не стал так счастлив.
В общем-то, все это время я пытался добиться ее расположения. Ну, знаешь, делал подарки, звал гулять, постоянно писал ей и все такое. Она никогда не позволяла мне больше, чем в первый раз — не давала даже взять себя за руку. Но постепенно я завоевал ее доверие, и она сама решилась прикоснуться — Сакура меня обняла! Ее парень был дорог ей, но она сказала, что я ей тоже очень нравлюсь. А вчера она сказала, что они расстались, и разрешила себя поцеловать.
— Я влюбился в лучшую девушку на свете, Мэтти, — выдохнул Йонг Су. — И она, кажется, ответила мне взаимностью.
Мэттью чувствовал пустоту — везде, во всем теле, в душе, в голове. Пустота накрыла его собой, обхватила теплыми объятиями, прижала к груди, заполнила легкие. Пустота шептала ему что-то бессвязное на ухо, гладила волосы и вытирала слезы. Пустота открыла его рот и сказала: