— Поздравляю, — пальцами она приподняла уголки его губ. — Я так рад за тебя!
— Спасибо, Мэтти, — Йонг Су не заметил, что вместо Уильямса был кто-то другой — в его голове не было для этого места. — Наконец-то я все тебе рассказал! Боялся, что ты рассердишься — я ведь все время проводил с ней, и даже когда мы были вместе думал только о Сакуре. Каким же я был дураком, — Им рассмеялся. — Ты мой лучший друг, я всегда могу положиться на тебя.
— Конечно, — ответил Мэтт. — Конечно, ты можешь.
Разве мог он сказать что-то другое?
***
Когда Мэттью вернулся домой, в их с Альфредом комнату, того еще не было — как всегда пропадал у Артура. Если бы Мэтт мог, он бы порадовался этому факту, но вместо эмоций у него все еще была пустота, поэтому он, не раздеваясь, рухнул на кровать лицом в подушку.
Раз — шаги, чей-то голос с кухни, два — шум душа из ванной, кто-то напевает приставучий мотив, три — трели птиц за окном, проезжающие мимо машины, разговоры ни о чем. Почему мир продолжал существовать так, словно бы ничего не случилось?
Мэттью закричал, заорал, взвыл, уткнувшись в подушку. Затих разговор на кухне, смолк душ и прекратилось пение, на улице вдруг стало тише. Он продолжал кричать, пока не кончилось дыхание, а потом набрал побольше воздуха и снова завыл. Он все орал и орал, пока не сорвался голос, пока не почувствовал себя настолько изможденным, что свернулся калачиком, спрятав лицо, и попытался заснуть. Мэттью не мог дышать, воздух отказывался поступать в легкие, и вместо дыхания выходили рваные всхлипы.
Он проснулся, когда хлопнула дверь — на лице Альфреда было страшно виноватое выражение, и Мэттью слабо улыбнулся.
— Прости, — сложив руки в молитвенном жесте, прошептал Джонс.
— Ничего, — одними губами ответил Мэттью. — Я забыл выполнить задания на завтра.
— Что-то случилось? — Альфред присел к нему на кровать, и в его глазах отразилась тревога — он никогда не умел скрывать эмоции. — Ты неважно выглядишь. И ты спал в очках.
— Думаю, все в порядке, — покачал головой Мэттью. — Рано или поздно это должно было случиться.
— Это Йонг Су? — он кивнул — не было смысла скрывать что-то настолько очевидное, что даже Альфред догадался. — В последнее время вы мало общались. Поссорились?
— У него появилась девушка, — пояснил Мэтт. — Странно, что ты еще не знаешь: он был таким счастливым — мне показалось, он хочет поделиться этим со всем миром.
— Ничем себя не выдал, конспиратор, — надулся Альфред. — Ну, не зря же я взял его к себе в суперагенты.
— Это точно, — непосредственность Ала подействовала на Мэттью успокаивающе — он даже улыбнулся почти искренне.
Но больше Альфред ничего не говорил, и постепенно Мэттью снова начал проваливаться в пустоту. Как он мог надеяться на что-то раньше? С самого начала было очевидно, чем все закончится. Нужно было просто прекратить это, пока оставалась такая возможность, а не верить слепо в свою удачу — у него ее никогда не было. А что теперь? Не может же он вдруг ни с того ни с сего отвернуться от Йонг Су, бросить его, ничем не объяснив.
Он ведь назвал его лучшим другом. Это больше, чем ничего.
— Он сказал, она соответствует всем его идеалам — маленькая, хрупкая, темненькая, — неожиданно для себя заговорил он тихо. — Я представил ее как Кику — в одном из его сценических образов: платье в рюшах, подводка и цветок на голове. Ну, может, волосы немного длиннее, фигура более женственная, но в общих чертах — как Кику, словно под копирку. Наверное, это потому что они раньше встречались, да?
— Н-наверное, — запнувшись, согласился Альфред. — Он тяжело переживал расставание, все пытался его вернуть.
— Да, я знаю, — кивнул Мэтт. — Знаю, что он долго не мог его отпустить и пытался отвлечься: цеплял девчонок, которые были бы совсем на него непохожи — высоких, с большой грудью, чтобы волосы обязательно были светлыми и кудрявыми.
— И с голубыми глазами, — добавил Джонс.
— Точно. Он не пытался заменить Кику, он просто хотел отвлечься от его образа, забыть его, — Мэттью снял очки и посмотрел в окно. — А теперь он нашел девушку, похожую на Кику как две капли воды. Ему ведь всегда нравились именно такие — конечно, он не смог устоять. Тем более сейчас, когда перестал думать о Хонде. И ему больше не нужно отвлекаться.
Уильямс замолчал ненадолго — не был уверен, стоит ли продолжать. Но Альфред молчал, и Мэттью пожалел, что не смог сдержаться — Ал был счастлив, он не хотел рушить его покой и впутывать в свои выдуманные проблемы. То, что он решил, будто Йонг Су будет рядом с ним вечно, было лишь его ошибкой, и никто больше не должен из-за этого беспокоиться. Но он уже позволил словам сорваться с языка, и остановиться сейчас было бы подло по отношению к Альфреду.
— Ему больше не нужен я, — закончил он.
Джонс ничего не сказал — Мэтт и не ждал, что тот сможет подобрать слова, Альфред никогда не был в этом хорош. Вместо этого он обхватил руку Мэттью своей и стиснул так крепко, что Уильямсу стало больно. Мэтт посмотрел на него с улыбкой и прижался щекой к его плечу.
С Альфредом было легче. Рядом с ним не было пустоты, грудь не раздирало изнутри, и желудок не норовил вывернуться наизнанку. А еще он все понимал, хотя всегда умело прикидывался дурачком, и не задавал лишних вопросов. Самую малость — но с ним было легче.
========== Действие одиннадцатое. Явление V. Голод ==========
Явление V
Голод
Спиной Феликс уперся во что-то жесткое и неровное — похоже на ручки от швабр, но это сейчас волновало его меньше всего. Другое дело — горячий рот напротив его собственного, сухие губы с потрескавшейся кожей, которые так сладко целовать, прикусывать, посасывать. Хотелось стонать в голос, но нужно было вести себя тихо — и Феликс вел, жарко отвечая на поцелуи, зарывался пальцами в волосы, притягивал к себе, прижимал, впивался губами и дразнил языком. Гилберт пахом вжимался в его бедро, Феликс чувствовал, как он заводился, как его член поднимался и становился все тверже в штанах, и — господи — как же он скучал по всему этому!
Гилберт трогал — повсюду, куда мог дотянуться: гладил спину, стискивал рубашку, пальцами забирался под ремень брюк и сжимал задницу. От его прикосновений у Феликса горела кожа, он прижимался сильнее, что было больше контакта, больше прикосновений, больше жара. Феликс соскучился, ужасно соскучился — они не виделись две недели, а эта была бы третьей, если бы Гил не затолкал его несколькими минутами раньше в почему-то открытую подсобку, — и ему хотелось как можно больше и, желательно, сразу. Но Гилберт только гладил, мял, трогал, впивался — и целовал, так мокро и беззащитно, что у Феликса коленки подгибались. Он бы и упал — на кровать или хоть куда-нибудь, только в подсобке было до ужаса тесно, и повсюду дурацкие неудобные швабры, на которые невозможно было не напороться спиной в самый ответственный момент.
От поцелуев — в губы, в шею, в уши — в животе сворачивался тугой комок, Феликс терся о бедро Гилберта, но тот упорно игнорировал его, только целовал и гладил, словно не мог насытиться этим, как будто у самого не стояло до звездочек перед глазами. Феликс попытался залезть Гилу в штаны: расстегнул ширинку, языком лаская чужой язык, рукой скользнул по трусам, сжал член — Гилберт разорвал поцелуй и закусил губу, чтобы не застонать, а потом осторожно отстранил руку Феликса и, будто извиняясь, вновь утянул его в головокружительный поцелуй.
Феликс ответил, снова потерся членом о бедро, протолкнул язык Гилберту в рот и прижал того к противоположной стене — благо, размеры помещения позволяли сделать это без каких-либо усилий. В таком положении у Гила не было никаких шансов — Феликс спустился поцелуями на шею, расстегнул незаметно рубашку, прошелся руками по гладкой груди, провел по бокам до бедер, а потом, не дав Байльшмидту опомниться, опустился на колени и взял его член в рот.
Гилберт прикусил одну руку, а другой вцепился Феликсу в волосы. Дернул в сторону, будто хотел остановить, но сдался в следующую же секунду и насадил глубже — Феликс едва не закашлялся. Остановившись, он выпустил член изо рта, сжал в ладони, провел осторожно, на пробу, и снова обхватил губами — трудно было сдерживаться, когда что-то столь желанное и недосягаемое оказалось так близко. Феликс взял глубже, начал насаживаться горлом, и Гилберт снова ухватился за его волосы, задавая нужный темп. Да, да-да-да, как же он этого ждал! Восхитительный член прямо у него во рту, и Гилберт снова рядом, и Феликс снова нужен ему, и Гил снова хочет его, снова берет его, как раньше, как надо, вот так!..