Лишь необходимость в четверг сдать учителю Карасубе готовые работы помогла Торису сопротивляться уговорам Феликса, и он сумел заставить того остаться. В лабораторию в этот раз не пошли: срезы под микроскопом они зарисовали, а больше там делать было и нечего. В классе никого больше не было, но сроки поджимали, и Торис не давал Феликсу расслабляться.
— Сделаем кофе после того, как допишем выводы, потерпи, — он на секунду оторвался от своей работы, чтобы взглянуть на Феликса.
Тот тут же прикрыл рот ладонью, зевая, и лениво потянулся. Он понимал, что нужно работать, но хотелось спать и отвлекать Ториса, и это было намного интереснее, чем записывать скучные выводы в дурацкой домашней лабораторной.
— Ладно, — покорно протянул Феликс. — Но делать кофе будешь ты.
Торис кивнул, возвращаясь к домашке, и Феликс последовал его примеру. Лоринаитис был прав: им осталось совсем чуть-чуть до перерыва, а там уж можно будет и развеяться немного.
— Извини: ни сахара, ни сливок, ни молока, — Торис поставил перед ним кружку с дымящимся черным напитком.
— Да уж, горячий кофе в жару, — отпив немного, скривился Феликс. — Ну у вас и сервис.
— Все для наших дорогих посетителей, — на манеру официанта убрав руку за спину и вытянувшись рядом со столом с вежливой улыбкой, кивнул Торис.
— Даже льда нет? — Феликс подвинулся, освобождая стул, а Торис покачал головой, усаживаясь со своей порцией кофе. — Может, ты за мороженым сбегаешь?
— А это мысль, — улыбнулся тот. — Смотри, если закончим третью часть до семи, угощу тебя мороженым.
— Обычным? — Лукашевич бросил взгляд на часы.
— Что насчет монстроженого¹ из того кафе?
— По рукам! — ради знаменитой гигантской порции Феликс готов был постараться.
В третьей части работы необходимо было зарисовать несколько заданных растений, подписать их органы и функции и ответить на ряд простейших вопросов по семантике: к какому относится классу, почему, назовите другие характерные черты данного класса, какие еще растения данного класса вы знаете, и еще, и еще. До семи Феликс не справился, несмотря даже на помощь Ториса, но тот все равно потащил его в кафе — доделывать работу в более приятной обстановке.
Феликсу больше всего в качестве обстановки нравилась собственная постель, но Торису он об этом не сказал — все еще надеялся на мороженое и не хотел создавать неловких ситуаций.
Закончили они ближе к девяти, солнце уже склонилось к горизонту, и дневная жара пошла на спад, но обещанную порцию Феликс все-таки получил. Себе Торис взял молочный коктейль, а Феликс почему-то вспомнил, как когда-то давно они оба перемазались в мороженом, и он потом облизывал пальцы под пристальным взглядом Лоринаитиса. Ему нравился этот взгляд.
Торис остановился перед общежитием — снаружи дул легкий ветерок, небо постепенно темнело, отдавая краски, и атмосфера, возникшая между ними за время дороги, настраивала на долгие разговоры по душам. Феликс хотел этого и не хотел одновременно, поэтому вздохнул с облегчением, когда понял, что Торис все взял в свои руки.
— Ты ведь все еще с ним, да? — спросил тот, повернувшись к Феликсу.
Он кивнул — понятно, о ком спрашивал Торис. И понятно зачем.
— Не понимаю, как так вышло?
— Ну, — Феликс пожал плечами. — Знаешь, просто, типа… Я, эм, не мог справиться, ну, с тем, что ты, типа, бросил меня. А он, ну, оказался рядом, и я, типа, был ему нужен. А он — мне. И потом это просто как-то — закрутилось. Понимаешь?
Торис кивнул и опустил взгляд в землю.
— Я думал, ты поймешь, что я тебе нужен, и вернешься.
— Но ведь, — Феликс повторил его жест, — ведь это ты меня бросил.
— Знаю, глупо было, — слабо улыбнулся Торис. — Я и хотел тебе признаться, только ты быстро нашел мне замену. И мое признание оказалось совсем не к месту. А потом я увидел вас вместе — ты был с ним счастлив, так цеплялся, как будто от этого зависела твоя жизнь. Мне не стоило целовать тебя тогда, но… пусть это прозвучит эгоистично, но я хотел, чтобы ты был счастлив только со мной. До сих пор хочу.
Феликс не нашелся что ответить. Слова Ториса, его мотивы и чувства сейчас были открыты перед ним, и он просто не знал, что с этим делать. Как будет правильно? Он жалел, что вообще остановился — честнее всего было бы разойтись по комнатам, но теперь было уже слишком поздно об этом жалеть.
— Пожалуйста, Феликс, могу я побыть эгоистом еще немного? — Торис по-своему воспринял молчание, и теперь к его голосу добавилось отчаяние. — Знаю, обычно это твоя роль, но я так давно… — он вдруг прижал Феликса к себе, — не обнимал тебя.
Феликс почувствовал, как колотится сердце у Ториса в груди, и не смог сопротивляться. Торис был горячим, от него пахло знакомым запахом дома и каким-то новым парфюмом, в его объятиях было уютно и хорошо. Феликс и подумать не мог, как сильно скучал по ним.
— Так давно не вдыхал запах твоих волос, — Торис ткнулся носом Феликсу в макушку и опалил ее своим дыханием. — Знаешь, от тебя всегда пахнет летом: полем пшеницы, речкой, лесом рядом с ней. Этот запах сводит меня с ума. А еще я очень давно, — он наклонился ниже и прошептал Феликсу в самое ухо, — не прикасался к твоей коже.
Торис прижался щекой к щеке, и Феликс снова почувствовал, что не может дышать. Дверь общежития перед глазами расплывалась, в горле стоял ком, и больше всего на свете ему хотелось то ли сбежать, то ли стоять так всю оставшуюся вечность.
— Я бы очень хотел снова сделать с тобой много всего еще, — мягко продолжил Торис. — Но не здесь и не так. Я просто… очень скучал, Фелек. Так что, пожалуйста, не отталкивай меня.
Феликс не смог бы, даже если захотел. Это был не посторонний человек, не кто-то чужой — будь на его месте кто угодно, он бы сбежал еще раньше, не позволил зайти так далеко. Но его сейчас обнимал Торис. Это он делал ему больно своими словами и прикосновениями, и он же делил с ним эту боль на двоих. Но… ведь это же Торис. Торису можно.
__________
¹Это название-каламбур, так задумано: монстр + мороженое = монстроженое :)
========== Действие одиннадцатое. Явление VII. Побег ==========
Явление VII
Побег
С первых дней июля зарядили долгожданные дожди. Иссушенная земля жадно напитывалась влагой, пользуясь любой свободной минуткой, и выйти из общежития без зонта, обманувшись выглянувшим ненадолго солнцем, было верхом безрассудства. Но большинство учеников «Кагами» такая погода полностью устраивала: готовиться к экзаменам в жару было практически невозможно.
В этом году Альфред впервые оказался в классе один — без Йонг Су или Мэттью, и отчасти именно поэтому он немного отдалился от друзей. Другой причиной был Артур — с ним не хотелось расставаться ни на секунду, потому что, как оказалось, все это время Альфред видел лишь «верхушку айсберга». Теперь, когда никому из них не нужно было притворяться друг перед другом, он мог видеть настоящего Артура: домашнего, сонного, обеспокоенного, взволнованного, растроганного — и много какого еще. И Альфреду нравилось это до безумия.
Артур и до этого всегда был для него особенным, но сейчас он влюблялся с каждым днем все сильнее и сильнее.
А потом появилась и третья причина оставить Мэтти и Има наедине. Уильямс был против, говорил, что его устраивает сложившаяся ситуация, заверял, что с ним все будет в порядке и что он никогда не рассчитывал на многое, но Альфред поступил так, как считал правильным. В конце концов, у него же все получилось — и у Мэтти обязательно получится, хочет он того или нет.
Так и вышло, что неделю подготовки и две экзаменационных недели Альфред провел не в своей комнате с друзьями, а у Артура. Он притащил свои учебники, тетради, ноутбук, закуски и большую часть времени сидел на кровати, обложившись книгами и баночками из-под колы. Сосед Артура то ли не замечал его присутствия, то ли предпочитал его игнорировать, но ни разу не пожаловался и не попытался наладить контакт, что Альфред трактовал как молчаливое одобрение.
К себе Альфред уходил достаточно поздно, но не из-за занятий: обычно после девяти-десяти вечера, когда от прочитанного материала начинала пухнуть голова, они с Артуром перебирались на кухню и сидели там, болтая о всякой ерунде. Альфред готов был провести так всю оставшуюся жизнь, если только, засыпая, он будет видеть перед глазами улыбку Артура и чувствовать его теплые губы на своих губах.