Тогда зимой, когда он вернулся с прогулки такой взбудораженный, раскрасневшийся и до неприличия счастливый, это взбесило Андресса даже сильнее, чем его ложь. Просто гулять он мог с кем угодно, Андресс не стал бы придавать этому значения — в конце концов, у каждого из них была личная жизнь. Но лгать, а потом вести себя так…
— Мы с ним разминулись, — пожал плечами Халлдор.
Если бы Андресс не знал своего брата, он бы проглотил и эту ложь. Но он знал его, он наблюдал за ним целыми днями уже лет десять, а то и пятнадцать, он видел все эмоции на, казалось бы, каменном лице — и он видел, как в светлых глазах брата на миг мелькнул испуг, как Халлдор сжался и отодвинулся немного — буквально на миллиметр, но этого было достаточно. Андресс поджал губы и хмыкнул язвительно:
— Долго же ты его прождал, — и добавил: — Мог бы придумать что-то более правдоподобное.
Халлдор покраснел, но в этот раз уже от смущения и, Андресс не поверил своим глазам, гнева.
— Я!.. Это… это была девушка! — выпалил он. — Моя девушка! Доволен теперь?
Сердце на этих словах ухнуло куда-то в желудок и оттуда отбивало барабанный марш. Андрессу показалось, что брат вот-вот разрыдается, но тот только сверкнул глазами и вылетел из комнаты, не забыв хлопнуть дверью. Сил Андресса едва хватило, чтобы дойти до кровати.
Они помирились, но с тех пор Халлдор иногда без объяснения причин уходил куда-то из блока, а по ночам часто засиживался допоздна, переписываясь в социальной сети. Андресс чувствовал себя уничтоженным. Ревность душила его, как змея, с каждым разом все сильнее обвивая безвольное тело холодными гладкими кольцами.
Он не мог думать о брате. Он не мог не думать о нем.
Андресс перевернулся на спину и уперся взглядом в верхнюю кровать. Халлдор был не таким тяжелым, чтобы она проминалась под его весом, но Йенсенн был уверен, что брата там нет.
Раньше, в далеком детстве, Андресс отвоевал себе право спать на верхней кровати. Это была чуть ли не первая их с Халлдором ссора, тот заливался слезами и грозился все рассказать маме, но Андресс готов был бороться даже с суровой родительницей — а еще знал, что Халлдор блефует. Если бы тот действительно собирался просить помощи старших, он бы уже это сделал.
О том, что спать спокойно у него не получится, Андресс догадывался — братец, конечно, был тем еще плаксой, но, подражая старшему, постепенно учился добиваться своего. Он думал, что Халлдору рано или поздно надоест его доставать, и готовился стоически терпеть любые выходки. Первая же ночь показала, как сильно он заблуждался.
— Братик, — в темноте большие глаза Халлдора влажно блестели. — Братик, мне страшно.
— Спрячься под одеялом и закрой глаза, — сонно посоветовал Андресс. — Тогда монстры до тебя не доберутся.
— М-монстры? — икнул Халлдор.
— Нет никаких монстров, — тут уж пришлось просыпаться и выкручиваться — младший дрожал и цеплялся за бортики кровати как за последний оплот света. — Спи.
— Не могу, — тот вдруг отвернулся. — Я хочу в туалет.
Андресс мысленно закатил глаза.
— Так сходи.
— Но там так страшно, братик! — захныкал Халлдор. — А еще твои монстры…
— Обещай, что забудешь о монстрах, если я с тобой схожу, — Андресс помог брату спуститься и сам спрыгнул следом. — Видишь, тут никого нет.
— Это потому что ты рядом, — Халлдор маленькой ладошкой сжал руку Андресса и не отпускал, пока они не дошли до туалета.
Конечно, ни о каких монстрах он не забыл. И конечно, Андрессу пришлось уступить место на верхней кровати — там ведь безопасней. Вот только это ничуть не помешало Халлдору каждую ночь спускаться вниз, забираться к Андрессу под одеяло, пинать его холодными пятками и так доверчиво прижиматься к груди.
Годам к восьми Халлдор перестал бояться темноты, а к моменту поступления в среднюю школу и вовсе начал отрицать свои ночные визиты в постель к брату. При этом он краснел и смущался настолько мило, что Андресс специально его дразнил, а Халлдор, несмотря на это, все равно иногда забирался к нему под одеяло. Они могли не спать всю ночь, обсуждая какую-то ерунду — уроки, девчонок, одноклассников и их глупые жизненные неурядицы.
После того как у Халлдора появилась девушка, он перестал приходить к Андрессу — вообще, даже днем, когда тот читал, завернувшись в плед. Они перестали делиться друг с другом мыслями и идеями, больше не обсуждали произошедшие в течение дня события, не сидели, прижавшись плечами, за просмотром какого-нибудь фильма. Сначала это казалось диким, Андресс пытался что-то предпринять, как-то все исправить — но потом привык. Год, проведенный в «Кагами» без брата, и то время, что он пробыл, замкнувшись в себе, помогли ему справиться.
Андресс раздраженно потер глаза: ну что за беда — думать круглые сутки о человеке, сердце которого теперь точно никогда не будет тебе принадлежать. От этой мысли всколыхнулись другие воспоминания, и он поспешил снова подумать о брате.
О том человеке он поклялся себе забыть навсегда.
Йенсенн снова посмотрел на окно — дорогая ткань не пропускала света, но тонкая полоска там, где сходились шторы, все равно пробивалась сквозь надежный барьер и золотом рассыпалась на потолке и противоположной стене. Возле окна стояли два стола — его и брата. Место Андресса было безликим и чистым — никаких лишних вещей, только привезенный с собой ноутбук и несколько книг. А у Халлдора над столом все еще висели фотографии семьи и друзей в минималистичных рамках, на полке стояли какие-то сувениры и фигурки, книги вперемешку с комиксами и старыми тетрадями. Родители никогда не трогали их вещи, и комната, даже спустя столько времени, еще хранила в себе отпечаток бывших обитателей.
А еще у Халлдора на столе тоже стоял ноутбук, который тот по забывчивости оставил открытым. Экран приветственно мигал простенькой анимацией, и Андресс не удержался — слишком уж хотелось взглянуть, что так старательно прячет Халлдор за всеми своими паролями.
Он выбрался из-под одеяла и в два шага добрался до стола. Сглотнул. Коснулся тачпада, приводя компьютер в сознание.
Ну конечно, пароль. Как будто могло быть иначе.
Андресс вздохнул, усевшись на стул брата. После того случая Халлдор на всю свою технику поставил пароли. Нормальные, сложные — Андресс пытался взломать, но у него ничего не вышло. Да и не то чтобы он умел — с информатикой и точными науками у Андресса были довольно прохладные отношения.
Конечно, Халлдор показал ему несколько фотографий своей девушки, когда Андресс малодушно усомнился в ее существовании и попросил доказательства, но в остальном брат вел себя настолько скрытно и осторожно, как будто готовил государственный переворот — не меньше. Он даже скрыл друзей в социальной сети, чтобы Андресс не смог найти его девушку и провести с ней воспитательную беседу!
Такое недоверие резало — и резало больно. Андрессу казалось, что он теряет брата. Порой он даже думал, что никогда не был для него действительно близким человеком. Любил ли Халлдор его когда-нибудь хотя бы как брата?
В таком положении — сидящим на чужом стуле в одних пижамных штанах перед приоткрытым окном — его и застал Халлдор. Он заглянул совсем тихонько, видимо, не хотел разбудить Андресса, и тот постарался отбросить печальные мысли. Уж кем-кем, а братьями они точно были, и этому совершенно не мешала разная кровь.
— Утра, — сдержанно поздоровался Халлдор.
Андресс ответил ему тем же. Повисла неловкая пауза, во время которой Йенсенн успел отметить и необычное для брата волнение, и его рассеянность, и нервное подергивание краешка майки. О том, что просьба Халлдора вряд ли придется Андрессу по душе, тот и сам, очевидно, знал.
— У тебя есть на сегодня какие-нибудь планы? — Андресс неопределенно пожал плечами, с любопытством исследуя Халлдора взглядом. — Я бы хотел попросить тебя составить мне компанию… — тот растерялся, но тут же снова взял себя в руки. — Сходишь со мной на фестиваль?