Этот тон не понравился Андрессу намного больше, чем собственные мысли. Он чувствовал, о чем пойдет речь, и затянувшееся молчание Халлдора было тому лучшим подтверждением.
— Он сказал, что ты испытываешь ко мне романтические чувства! — выдал Халлдор.
Он покраснел еще сильнее и выглядел совсем растерянным. А Андресс почувствовал, как земля уходит из-под ног — и плевать, что он сидел в кровати.
— Извини, но я не могу ответить тебе взаимностью, — продолжил Халлдор. — Я всегда относился к тебе, как к старшему брату, ты был моим примером для подражания. Я безмерно люблю тебя и уважаю, но…
Он поднялся с кровати и низко, на японский манер, поклонился. Андресс спрятал трясущиеся руки под одеялом и сжал губы так сильно, что они онемели.
Больно. Как же больно…
— Ничего, — на выдохе ответил он. — Я никогда не ждал от тебя взаимности, глупенький.
Во взгляде Халлдора отчетливо читались сочувствие и жалость. Но он промолчал — кивнул и поднялся к себе.
Андрессу было стыдно — так стыдно, что он готов был исчезнуть, лишь бы никогда снова не сталкиваться с Халлдором взглядами. И больно. Дыра в груди — конечно, больно.
========== Действие двенадцатое. Явление I. Дорога тысячи огней ==========
Действие двенадцатое
Явление I
Дорога тысячи огней
Стояла невыносимая жара, какая только могла быть в середине августа в Японии. Солнце — огромное ослепительное пятно в голубом, без единого облачка, небе — беспощадно испепеляло и без того сухую землю лучами, несущими смерть всему живому. Даже в тени деревьев спасения от него не было: туда, куда не попадал прямой солнечный свет, проникал раскаленный воздух, такой горячий, что очертания предметов в нем расплывались, а границы смазывались. Храбрецы и безумцы, рискнувшие покинуть свои комнаты в полуденный час, уже через пару минут пребывания под палящим солнцем обливались потом, обгорали и молили о пощаде. В унисон с ними стрекотали цикады — настолько громко, что даже закрытое окно не спасало от их несмолкающего пения.
Закрытое окно, каким бы абсурдным в данной ситуации оно ни казалось, было единственным надежным спасением от жары, не считая кондиционеров — но тех в жилых комнатах общежития не наблюдалось. С плотно закрытыми шторами окно вообще образовывало идеальное сочетание: герметичный стеклопакет не пропускал внутрь горячий воздух, а толстая ткань не давала солнцу прогреть комнату изнутри. В таком уютном полумраке можно было, по крайней мере, дышать, не рискуя обжечь легкие, и уже это само по себе являлось достаточно веской причиной, чтобы не выбираться наружу до наступления вечера.
Для людей, которые не представляют себе летних каникул без ежедневных прогулок с друзьями, поездок к морю и в бассейн и других забав, звучит, должно быть, как приговор. Потому большинство учеников «Кагами», не привыкших к японскому лету, и разъезжались по домам как можно скорее — уже на следующий день после объявления результатов последнего экзамена общежитие практически опустело. Альфред — предатель — уехал, не сказав никому ни слова, следом за ним — Артур в растерянных чувствах, — он зашел только предупредить и попрощаться в зал драмкружка, где все, как обычно, собрались отметить удачную сдачу. Потом Мэттью, неуверенно кусая губы и все время глядя в сторону, сообщил, что тоже взял билеты домой, — а на следующий день уже был «вне зоны действия сети». Даже добрая, милая, чудесная Сакура уехала на север, к бабушке — там климат был намного мягче, хотя бы потому что иногда все-таки шли дожди.
Но кого волнуют эти слабаки, верно? Для по-настоящему сильного духом человека нет ничего проще, чем безвылазно провести целый месяц в комнате, не видя солнечного света. Для счастья и гармонии нужна только одна вещь… Приставка с играми к ней.
У Йонг Су приставка была — пусть и старенькая по современным меркам, зато хорошая и уже ставшая родной и любимой, и игры на ней все шли, по крайней мере, те, что были ему интересны. Так что Йонг Су было чем заняться на каникулах — перепройти все игры старой популярной серии, к которой недавно вышла новая часть, исследовать космос, чтобы первым открыть новую галактику, попробовать силы в нескольких других разрекламированных новинках. Тут уж не до скуки — геймпад в руках и яркие картинки выдуманных миров на экране не дают отвлечься на реальную жизнь.
В один из таких дней — точно и не скажешь, кажется это был уже август — Йонг Су оторвала от битвы с армией зомби неожиданная тревожная мысль. Он забыл даже поставить игру на паузу и потом долго ругал себя за это — последнее сохранение было минут двадцать назад.
Все это время в «Кагами» оставался еще один его друг. После выпускного Геракла, Кику большую часть времени проводил, закрывшись у себя в комнате, и мало с кем контактировал, если это не было необходимо. Пожалуй, навскидку Йонг Су мог назвать только Артура — эти двое дружили с первого года обучения и всегда оказывались в одном классе. Но сейчас, когда Керкленд уехал домой, Кику остался совсем один.
Они не очень хорошо расстались в прошлый раз — Йонг Су вообще долгое время считал, что Хонда смертельно обижен на него за совет поговорить с учителем Яо. С этим он, правда, уже разобрались:
— Я не держу на тебя зла за тот разговор, Йонг Су, — с тенью улыбки покачал головой Кику, когда Им спросил у него прямо. — Мне немного досадно, что ты встал на его сторону, после всего, что говорил мне.
Это так удивило Йонг Су, что он не сразу нашелся с ответом.
— Но я уже давно не чувствую к тебе того, что чувствовал тогда, — растерянно пробормотал он.
Красивые темные глаза Кику загадочно блеснули из-под пушистых ресниц. Он вежливо склонил голову.
— В таком случае прошу прощения за недопонимание. Однажды ты дал клятву, в которую я имел глупость поверить. Очень жаль.
И вот это «очень жаль» и было новой проблемой — поди разберись, чего ему действительно жаль, а что Йонг Су сам себе напридумывал. После этого разговора Кику свел общение с Имом до минимума — только если им нужно было обсудить что-то внутри драмкружка, — на сообщения отвечал сдержанно и коротко, так что продолжать разговор становилось невозможным уже через парочку таких ответов, а все приглашения, визиты в гости и предложения погулять сводил к «не сейчас, я занят».
Но ведь он остался в «Кагами» совершенно один. Он там вообще нормально питается? Как бы то ни было, ничего страшного не случится, если Йонг Су просто зайдет поздороваться, ведь так?
Йонг Су отложил геймпад и заглянул в шкаф в поисках чистой футболки, по пути разминая затекшую спину. Совсем уж чистой и при этом не выглядящей максимально убого там не нашлось, но была парочка из категории «еще ничего», и Йонг Су, задумавшись на пару секунд, выбрал зеленую — говорят, этот цвет успокаивает. Его беспокойство не было праздным — однажды он уже столкнулся с Кику, когда тот не выходил из дома неделю, и предпочел бы забыть тот печальный опыт. Хонда превращался в настоящего затворника, которого силой не вытащить из его укромного уголка. Он хныкал и просил Йонг Су убираться вон таким тоном, словно молил того о спасении.
В блоке Кику было тихо — почти наверняка все разъехались так же, как это сделали соседи Има. Он тихонько постучал и, не дождавшись ответа, заглянул в комнату — приятный полумрак и относительная прохлада, в отличие от раскаленных солнцем коридоров. Хонда лежал на кровати в наушниках и, не замечая незваного гостя, смотрел аниме. На столе рядом с ним стояла бутылка с водой — ее стенки запотели и несколько капель лениво ползли по пластиковому боку. Вид этой умиротворенной картины несколько успокоил Йонг Су, что он хотел даже малодушно сбежать — мол, убедился, что Кику не в беде и до свидания, — но не смог.
— Хонда, — позвал он, наклонившись и тем самым загородив Кику экран.
Тот недоверчиво моргнул и нахмурился едва заметно, и только потом, убедившись, что Йонг Су не собирается исчезать, стянул наушники.
— Добрый день, Йонг Су. Что-то случилось? Ты выглядишь взволнованным.
— Просто решил проведать тебя, — улыбнулся Им. — И если ты вдруг скучаешь, у меня есть приставка и парочка мультиплеерных игр.
— Спасибо за беспокойство, но тебе не стоило себя утруждать, — вежливо покачал головой Кику. — Я прекрасно провожу время.