— Как знаешь, — пожал плечами Йонг Су — к такому поведению Хонды он уже успел привыкнуть. — Кстати, к тому разговору о клятвах, — неожиданно даже для себя выпалил он, — одну из них я буду держать всегда, — Им показал Кику мизинец. — Ту, где обещаю оставаться твоим другом. Так что, — он улыбнулся. — Приходи, я всегда рад тебя видеть.
Он не ожидал, что Хонда действительно придет. Скорее, обидится еще сильнее, за такое вот неприятное напоминание про обещания, которые сам Кику не сдержал. Поэтому, спустившись к себе, включил приставку и вернулся к брошенной игре — впереди еще как минимум полдня геймплея, и это при условии, что он не будет отвлекаться на побочные миссии!
***
Кику пришел к нему через — примерно — три дня. Очевидно, аниме, которое он смотрел, закончилось, а начинать что-то новое Кику не хотелось. И наверное, Йонг Су надавил на правильный рычажок, раз вместо того, чтобы зарубиться в очередную ММО, Хонда пришел к нему.
— Здравствуй, Йонг Су, — очаровательно покраснев, сказал он.
— Кику! — Им подавился лапшой быстрого приготовления, которую в тот момент ел, и забрызгал клавиатуру бульоном.
— Вижу, мой визит стал для тебя сюрпризом, — улыбнулся Хонда. — Предложение поиграть в приставку все еще в силе?
— Конечно! — поспешно проглотив остатки лапши, Йонг Су вытащил свою коробку с играми. — Выбирай любую. Но если ты вдруг спросишь мое мнение, вот эта, — он вытащил темную сине-серую коробочку с загадочным ангелом смерти на обложке, — самая лучшая.
— Не вижу причин с тобой не согласиться.
Они рубили монстров и покоряли подземелья до позднего вечера, и на следующий день, и даже через день с утра, а когда устали, Йонг Су предложил гонки. К его удивлению, Кику ничуть не уступал ему в сноровке, хотя давно не практиковался — Им точно знал, что это правда, и от этого было только обиднее. Во время ожесточенных баталий на виртуальной дороге американского мегаполиса Йонг Су все-таки вырвал себе победу и безоговорочное звание чемпиона, но это заняло почти два дня и отняло все его силы, так что когда дело дошло до шутера с участием зомби и подсолнухов, он предпочел уступить.
Проводить лето с Кику оказалось намного веселее, чем в одиночестве.
— Скоро Обон, — сказал как-то Кику в перерыве между играми, когда они пили холодный чай и обсуждали прошедшую Танабату.
Йонг Су неопределенно пожал плечами — в его семье этот день никак не отмечали, хотя, конечно, он видел украшения и слышал музыку с фестиваля. Пару раз он даже приходил туда, но все встреченные друзья тогда были с семьями, и Йонг Су было стыдно за свое одиночество.
— Если ты не против, мы могли бы сходить вместе на фестиваль в последний день, — продолжил Хонда, спрятав глаза за челкой.
— Разве ты не должен уехать домой?
— Моя мать хотела навестить свою семью, так что они с отцом сейчас у бабушки, — пояснил Кику. — Думаю, тебе не нужно объяснять, почему мне там будут не рады.
Хмыкнув, Йонг Су отвел глаза. Нетрадиционная ориентация, побег из дома, отношения во время учебы, увлечение играми и аниме — у родителей Кику, а особенно у его матери, было много причин прохладно относиться к сыну, не оправдавшему ее ожиданий. Отчасти причиной всех этих бед был он, и Им стыдился своего семейного благополучия — родители смогли принять его таким, какой есть, и всегда были рады видеть дома.
— Тогда сходим вместе, — ответил он.
Кику кивнул с заметным облегчением, и только тогда Йонг Су понял, как много для него значил ответ. Сейчас Хонда и правда остался совсем один, и отмечать семейный праздник, праздник почитания предков, в одиночестве было бы для него совсем грустным. Йонг Су вряд ли мог заменить ему Геракла, который действительно стал почти семьей, но они же все-таки знали друг друга так давно и были так близки когда-то! Им только вздохнул: он слишком долго и болезненно переживал расставание с Кику и его предательство — слишком долго, чтобы все еще о чем-то сожалеть.
***
Они договорились встретиться вечером у выхода из общежития. Йонг Су не планировал как-то специально готовиться к фестивалю — традиции предписывали приносить фрукты в храм, зажигать благовония, развешивать фонари и, наверное, что-нибудь еще, о чем он не знал. Весь день он провел в социальных сетях и за приставкой, и душ принял за пару часов до встречи, чтобы не успеть сильно вспотеть. Ужасная жара пусть и немного спадала к вечеру, но ее сил все еще хватало, чтобы заживо поджарить зазевавшегося путника — и из-за этого Йонг Су не мог одеться, как привык делать это обычно. Ему нравилось подбирать одежду и выглядеть эффектно, но лето совсем не располагало к сложным комбинациям. Сейчас бы легкую хлопковую маечку и шорты!.. Поборовшись для приличия с ленью, Йонг Су все-таки выудил из шкафа чистую — ура большой стирке — футболку по фигуре, джинсовые бриджи с крутым ремнем и жилет. Если будет слишком жарко, жилет всегда можно снять — и при этом не выглядеть, как придурок, который в такую жару нацепил пиджак или толстовку, если душно все-таки не будет.
Он вышел из блока немного раньше необходимого — даже зная пунктуальность Кику и его патологическое желание приходить раньше всех. Снаружи, как Йонг Су и ожидал, никого не было — только тишина и подернутое сизой дымкой вечера небо. Удушливый летний воздух едва разбавляли слабые потоки теплого ветерка. Им глубоко вдохнул — он очень давно был на улице в последний раз и совсем забыл, как сладко пахнет летний вечер: скошенной травой, машинным маслом, сухим деревом, пыльной землей и предчувствием ночи. Школу и прилегающие территории украсили к фестивалю: на воротах и заборе висели белые фонарики с иероглифами, в парке на веточках сакуры — цветные полоски бумаги, флажки и круглые фонари в нежных весенних тонах. Пока солнце еще не зашло за горизонт и его свет был ярче, чем у ламп в фонариках, украшения выглядели немного неестественно на своих местах, но Йонг Су мог представить, как сильно преобразится это место с наступлением ночи.
Залюбовавшись, он не сразу заметил Кику. Тот подошел бесшумно и встал чуть позади него, тоже засмотревшись на школу. В его глазах отражались последние отблески солнца.
— Тут очень красиво, — первым нарушил тишину Хонда.
— Ага, — Им вздрогнул от звука его голоса, но тут же постарался принять невозмутимый вид.
Получилось с трудом: Кику был прекрасен. В своей традиционной белой юкате с синим поясом, с гладкими черными волосами и темными глазами-омутами — у Йонг Су перехватило дыхание, потому что по сравнению с Кику меркла вся окружающая красота. Не существовало ничего и никого прекраснее Кику Хонды в его традиционной одежде. Как фарфоровая кукла — идеальная, хрупкая, нежная, на которую хочется любоваться часами, которой хочется владеть, к которой хочется прикасаться.
— Тебе очень идет, — залившись краской, пробормотал Йонг Су и отвернулся, чтобы не видеть, как красивое лицо Кику станет еще прекраснее от легкой улыбки.
— Благодарю, — тихо ответил тот. — Твой вкус мне тоже всегда нравился. Если ты не возражаешь, мы могли бы отправиться в парк прямо сейчас.
— Д-да, конечно.
Йонг Су было неловко — за свой несоответствующий внешний вид, нелепое ребяческое поведение, глупые желания. Он не знал, куда деть руки и о чем начать разговор. Тишина, которой они оба могли часами наслаждаться в обществе друг друга, казалась гнетущей и напряженной.
Кику напомнил Йонг Су о Сакуре — милой, нежной, прекрасной Сакуре, — которая краснела, как цветок, когда он целовал ее или говорил какие-то влюбленные глупости. Он не был слепым, и прекрасно знал, что Кику и Сакура действительно очень похожи внешне — но только внешне! Хонда сдержанный, робкий и застенчивый, а Ямато — открытая и жизнерадостная, но при этом очень скромная и воспитанная. Так почему сейчас ему вдруг стало так стыдно перед ней? Она ведь понравилась ему вовсе не потому, что была похожа на Хонду.
Прошлое-прошлое-прошлое. Это все давно в прошлом. Йонг Су тряхнул головой, отбрасывая дурацкие мысли.
Они уже прошли мимо поворота к остановке, и впереди маячил мост — весь в огнях. На город опустились сумерки — первые робкие звезды зажглись на серо-синем небе, кружевные очертания деревьев и домов вдалеке стали совсем черными, а легкий ветерок принес с собой первое дыхание прохлады. Простые бумажные фонарики, которые Йонг Су раньше не замечал, теперь ярко светились над входами в дома, разрывая хрупкий полумрак. В некоторых дворах вился дымок — хозяева в последний раз разжигали ритуальные костры, провожая духов в мир иной. Этот вечер пах теперь дымом и благовониями.