Над мостом развесили фонари — продолговатые с цветными полосками, и их свет отражался и расплывался в водах реки, окрашивая ее во все цвета радуги. Кику и Йонг Су немного постояли, глядя на воду, — медленное течение уносило пока редкие одинокие фонари. Мимо них проходили люди — кто-то в торжественной одежде, кто-то в повседневной — обычно семьями, иногда дружескими компаниями, и что-то шумно обсуждали, смеялись. Поодаль, в стороне, куда они направлялись, сияла в свете сотен фонарей ягура — высокая деревянная постройка, где выступали музыканты. Весь центральный парк утопал в огнях.
— Пойдем? — спросил Йонг Су — ему хотелось поскорее взглянуть на представление.
Кику растерянно посмотрел на него — весь его вид говорил о том, что он слишком глубоко ушел в свои мысли.
— Прошу прощения за мою задумчивость, — виновато поклонился он. — Надеюсь, ты не успел заскучать?
Йонг Су только отмахнулся в ответ, и они продолжили путь. Дорога до парка — небольшая мощеная тропинка среди деревьев — шла вдоль реки. По ее краям стояли столбики, к которым крепились провода, а на них — фонари с изображениями символов счастья и благополучия. В просветах между деревьями виднелся берег и люди на нем: одни только наблюдали за огоньками, другие сами опускали на воду фонарики. Их голоса смешивались с плеском волн и стрекотом цикад.
Чем ближе друзья подходили к парку, тем больше людей встречалось на их пути. В конце, когда тропинка выходила на одну из парковых дорожек, Кику и Йонг Су оказались в сердце толпы. Над их головами горели сотни фонарей, красных и белых, круглых и продолговатых, с иероглифами, с картинками и без всего. Их украшали ленты и колокольчики, расшитые флажки и бахрома. Вот уж точно — праздник огней. Издалека доносилась музыка, повсюду слышался смех и крики торговцев, раздавались ароматы съестного.
— Хочешь перекусить? — предложил Им.
Он сам не ел с обеда, и не отказался бы от порции лапши с чем-нибудь острым и сладкой булочки на десерт.
— Не откажусь, — ответил Хонда с улыбкой. — Но только если ты подскажешь, где будет лучше всего.
— Я тут в первый раз, — честно признался Йонг Су, — но не думаю, что это сильно отличается от Танабаты.
Ухватив Кику за руку, — сердце невольно забилось чаще — Йонг Су потащил его сквозь толпу к палаткам с едой. Он был почти прав, знакомые продавцы пусть и поставили свои павильоны в других местах и украсили их фонариками, по-прежнему готовили все те же восхитительные блюда, за которые Им так любил фестивали. Он взял себе якисобу¹, а Кику порекомендовал лучшие в мире такояки, которые потом позаимствовал у него на пробу. Финальным штрихом стало печенье в форме рыбы со сладкой начинкой² — и Йонг Су с Хондой, сытые и довольные, направились в сторону площади на представление.
Они уже видели ягуру с моста, но вблизи она оказалась еще более впечатляющей. Внутри, на «втором этаже» музыканты в простых однотонных юкатах, почти скрытые за фонарями, лентами и украшениями из бумаги, били в барабаны. Ниже, на более широкой площадке, танцевали женщины в пестрых нарядах с красными поясами и цветами в волосах. Простые движения под ритмичную музыку — многие повторяли их танец, образуя внешний круг. Йонг Су невольно засмотрелся — настолько синхронными и слаженными были движения собравшейся толпы. Он даже не заметил сначала, что Кику тоже начал пританцовывать.
— Бон одори³, — покраснев, пояснил Хонда. — Разве тебе самому не захотелось танцевать?
— Я даже движений не знаю, — рассмеялся Йонг Су. — Но у тебя хорошо получалось. Очень красиво, — тихо добавил он.
— Не смущай меня так сильно, — попросил Кику.
Его щеки все еще горели румянцем, и Йонг Су отвернулся, чтобы не поддаться очарованию. Все в прошлом, — напомнил он себе. Толпа на площади была не такой плотной, как в торговых рядах, и из-за этого Им, разглядывая нарядные юкаты, заметил знакомую фигуру среди переплетения пестрых тканей и красных огней. Учитель Ван стоял в стороне от общего веселья. Он был в обычной повседневной одежде, как и Йонг Су, а на шее у него висела камера.
— Смотри-ка, учитель Ван тоже здесь, — прежде, чем успел подумать, сказал Им, потянув Кику за рукав.
Тот проследил за его взглядом и мгновенно помрачнел. Умиротворение исчезло с его лица, и он предложил, сдвинув брови:
— Тогда пошли к реке.
Йонг Су уже хотел согласиться — он насмотрелся на танцы, наелся и увидел украшенный тысячей фонарей парк, — но однажды Яо помог ему в трудное время, и Им обещал ему помочь в ответ.
— Хватит уже убегать, Кику, — вздохнул он. — Просто поговори с ним.
— Позволь мне самому решать, как стоит поступить, — ответил тот.
В глазах Хонды плясали злые огоньки. Йонг Су мысленно пожалел себя, попрощался с родными, друзьями и близкими — ну почему ему вечно нужно влезать в чужие отношения? Что за глупая Альфредова привычка? Он крепче ухватил Кику за руку.
— Яо! Учитель Ван!
Он потащил Хонду в ту сторону, где стоял учитель, и замахал свободной рукой, привлекая к ним внимание окружающих.
— Учитель!
Кику вырывался, но справиться с Йонг Су не мог. Он изо всех сил тормозил движение, просил Има прекратить немедленно и почти кричал. На его красивом лице смешались сотни эмоций, а в глазах стояли слезы — Йонг Су понимал, что его предательство стало для Хонды сильным потрясением, но уж лучше так, чем вечно жить в ненависти.
— Учитель Ван!
На полпути тот, наконец, услышал крики и его глаза расширились от удивления, когда он увидел, кто именно идет навстречу. Обрадовавшись, что его заметили, Йонг Су немного ослабил хватку, и Кику, немедленно этим воспользовавшись, вырвался на свободу. Нет, только не сейчас, когда все почти получилось!
— Кику? — Им обернулся и посмотрел на Хонду самым умоляющим взглядом, на какой только был способен.
Ну же, доверься мне! Я обещаю, что все будет хорошо. Прошу, только…
— Мне жаль, Йонг Су, — покачал головой Кику. — Я не могу.
И с этими словами он затерялся в толпе. Им пробовал звать его, искал глазами и даже дернулся броситься следом, но…
— Ты в порядке, ару? — Яо сам приблизился к Йонг Су.
Он выглядел обеспокоенным и немного печальным, но пытался скрыть свое разочарование. Им вздохнул: никудышный из него вышел помощник.
— А вы, учитель?
— Я уже привык, ару, — беспечно отмахнулся Яо. — А вот у тебя, кажется, теперь испорчен вечер.
— У него тоже, — Йонг Су опустил глаза в землю. — Я повел себя просто ужасно, и он, наверное, чувствует себя преданным. И таким одиноким…
Ван Яо похлопал его по плечу.
— Думаю, тебе стоит извиниться за это, ару. Но сейчас, когда эмоции еще бушуют, он вряд ли сможет принять твои извинения.
— Вы правы, учитель, — через силу улыбнулся Йонг Су. — Сделаю это завтра. Уверен, — он вдруг вспомнил полные боли и страха глаза Кику, прежде чем тот сбежал, — он понимает, что я хотел как лучше.
Глаза Кику просили Има о помощи.
— Ты ведь его друг, — кивнул Яо, слабо улыбнувшись в ответ.
— И ваш тоже, — добавил Йонг Су. — Не волнуйтесь, я обязательно найду способ вас помирить.
— Не беспокойся об этом так сильно, ару. Я справлюсь со своими проблемами, а ты — разберись сначала со своими.
Яо был ниже и выглядел совсем молодым, но его слова звучали по-взрослому. И почему он смотрел на Йонг Су так, словно знал что-то, о чем тот даже не догадывался?
— Конечно, учитель, — Им шутливо отдал Яо честь.
— Тогда, ару, составишь мне компанию? Сейчас самое время опускать фонарики на воду, и у реки, должно быть, очень красиво.
Йонг Су не смог отказаться — ради этого зрелища ведь он и пошел на Обон.
Удобнее всего фонарики опускать было с берега, поэтому пешеходный мост, ведущий напрямую в парк, не был слишком забит людьми. Яо и Йонг Су выбрали себе свободный участок под фонарем с зелеными полосками и иероглифом «счастье». Под ними вдаль по реке уплывали тысячи огней — самых разных. Самодельные фонарики из белой и цветной бумаги, круглые красные, покупные, на красивых подставках, и с более ярким оформлением — их всех уносило течением.