— Это твой выбор, — бросил он.
— Если ты уйдешь сейчас, я никогда тебя не прощу.
Халлдор отвернулся, чтобы не видеть пустых глаз брата, и выбежал из блока. Андресс уже знал, что он принял решение. Он просто пытался удержать Халлдора последним, что было в его арсенале. Он ведь это не всерьез, верно?
«Ты где?»
Оказавшись на улице, Халлдор первым делом написал Хенрику. Он не собирался побродить полчаса по парку возле школы, а потом вернуться с виноватым видом и просить у брата прощения. Он сказал Андрессу, что поговорит с Хансеном, и он сделает это. Потому что, в отличие от него, не собирается никому лгать.
«В поезде. Кажется, пару минут назад проехали Аоногахару²».
Хенрик ответил почти сразу и следом прислал нелепый смайлик. От его станции до остановки неподалеку от «Кагами» ехать было еще минут двадцать — Халлдор мог не торопиться. Он присел на скамейку напротив выхода из общежития и посмотрел на дверь. В глубине души Халлдор надеялся, что Андресс передумает и пойдет следом за ним, но он знал своего брата — сплошное упрямство и титаническая выдержка.
«О, уже Такино²!»
Халлдор не ответил и на это сообщение тоже. Он был сердит не только на Андресса, но и на Хенрика. В конце концов, это он был виноват, что они начали ссориться. Если бы Хансена не было в их жизни, может, они бы с братом были счастливы. Халлдор не впервые задумался об этом: смог бы он ответить взаимностью на чувства Андресса, если бы Хенрик не изнасиловал его, не сломал и не искалечил душу? До встречи с ним Йенсенн был другим — в этом Халлдор был уверен.
До встречи с Хенриком он и сам был другим.
Он утомленно потянулся и встал со скамейки. Андресс не придет, пора бы с этим смириться. Халлдор прикусил щеку: он надеялся только, что где-то существует параллельная вселенная, в которой они с братом счастливы и любят друг друга, а никакого Хенрика никогда не существовало. В этой вселенной, к сожалению, все пошло не по плану.
«Нишивакиши²! Нишивакиши!»
Хансен сообщал ему о каждой пройденной станции на маршруте. Эта была в черте города, рядом с которым находился «Кагами», и Халлдор ускорился. Не то чтобы его беспокоило опоздание — просто он не хотел видеть разочарование Хенрика. Тот наверняка думал, что он уговорил Андресса прийти, как будто после случившегося в Норвегии у него был на это хоть малейший шанс. И если он увидит Халлдора одного, то непременно расстроится и не сможет это скрыть, а так — увидит все в окно и возьмет себя в руки, пока будет в поезде.
Он подошел к остановке почти одновременно с составом: тот уже остановился, и машинист открыл двери, выпуская нескольких пассажиров. Хансен был среди них. Халлдор выругался про себя — у него, видимо, был не самый удачный день. Непередаваемая смесь эмоций на лице Хенрика тут же отобразила весь его мыслительный процесс. Вот радость — он увидел Халлдора, потом недоумение — почему он один? — а за ним понимание — Андресс не пришел. И разочарование, последний штрих — куда же без него. Ведь Андресс не пришел.
— Привет, — неловко поздоровался Хенрик и попытался улыбнуться.
Халлдор только горько усмехнулся и кивнул.
— Не придет, да?
— Не придет, — подтвердил Халлдор. — Можешь возвращаться, поезд скоро будет.
— А ты? — Хенрик нахмурился. — Пришел, просто чтобы сказать мне уехать?
Эрлендсон не хотел, чтобы тот лез в его жизнь. Он не хотел ничего ему рассказывать, не хотел выглядеть слабым и подводить Андресса. Он… вел себя ничуть не лучше, чем брат.
— Типа того, — он пожал плечами.
— Ты ведь мог написать.
— Мог, — кивнул Халлдор. — А ты мог бы подумать для разнообразия.
— Так я и знал! — простонал Хенрик. — Это из-за нашего общения, да?
Халлдор подумал совсем немного, посмотрел на Хенрика — в красной куртке поверх толстовки, с красными щеками и растрепанными светлыми волосами, совсем не такой, каким он был зимой, намного менее формальный и куда более близкий, — и рассказал ему обо всем, что произошло дома. Он опустил часть о своих чувствах и чувствах Андресса, но все равно к его щекам прилил румянец. Неловко, ужасно неловко!
— И сказал, что если я уйду, он меня не простит, — закончил он.
Хансен выглядел еще более расстроенным и потерянным, чем когда увидел, что Халлдор пришел один.
— Ты должен был остаться с ним! — воскликнул он. — Не стоило…
— Я знаю, — прервал его Халлдор. — Но раз уж я здесь, постарайся, чтобы я не пожалел об этом.
Он почувствовал, как щеки опалило жаром, и отвернулся, чтобы Хенрик этого не заметил. У того, очевидно, была похожая проблема — краем глаза Халлдор видел, что Хансен смотрит куда-то в сторону.
— Не обращай внимания, — вздохнул он. — Я не всерьез.
— Н-нет, подожди! — Хенрик положил ладони ему на плечи. — Ты прав, я не могу просто оставить все на тебя. Обещаю, ты не пожалеешь, — он ослепительно улыбнулся. — Ну так что, поедешь со мной?
Слишком близко. Халлдор отступил на шаг, аккуратно выбравшись из захвата. Самую малость, но ему было любопытно, что придумал для него Хансен.
— Допустим, — осторожно кивнул он.
Хенрик просиял и потащил его на противоположную сторону — туда должен был прийти поезд до Осаки через несколько минут. «Поедешь» в его вопросе и так об этом говорило, но Халлдор все равно удивился. Теперь он не был уверен, что стоило вести себя так безрассудно. Андресс наверняка будет волноваться, даже если ничего не скажет, когда он вернется глубокой ночью. И спать до его возвращения тоже не ляжет, потому что он беспокоится о Халлдоре больше, чем кто-либо. И он знает, что может сделать Хенрик — об этом Халлдор думать совсем не хотел. Он доверял Хансену. Тот через многое прошел и в какой-то мере заслужил немного доверия. Заслужил второй шанс.
Так считал только Халлдор, но он не давал Хенрику и первого шанса, чтобы что-то решать.
Они купили билеты и забрались в вагон под несмолкающую болтовню Хенрика. Тот рассказывал о своих приключениях дома, прогулках с друзьями под открытым небом, вечеринках в компании и долгих одиноких вечерах, когда он не мог избавиться от мыслей и напивался до чертиков. Потом бросал, потом снова напивался, ходил по клубам, пропадал на работе, пытался найти себе хобби и перепробовал штук тридцать различных вариантов, пока не остановился на вышивке. Вышивка держалась уже третью неделю, и Халлдор не смог сдержать смешок. Хансен улыбнулся:
— Вот ты и рассмеялся, наконец.
И Халлдор, отвернувшись, покраснел. Он не должен был смеяться, не должен расслабляться, но Хенрик умел расположить к себе. Он полез в рюкзак и выудил оттуда сложенную в несколько раз ткань. С гордостью, как молодой отец хвастает первыми шагами ребенка, он развернул материю и продемонстрировал Халлдору свою работу: букет из мелких голубых цветов в вазе на фоне заснеженной горной вершины.
— Я делаю большие успехи, чтоб ты знал.
— Ты совместил две вышивки? — прищурился Халлдор.
— Как ты узнал? — Хенрик восторженно придвинулся. — Не говори мне, что тоже вышиваешь.
— Фон и цветы совершенно не сочетаются, — отодвинулся Эрлендсон. — Но в целом, — он посмотрел на расстроенного Хенрика — тот оглядывал работу так, словно впервые ее увидел, — выглядит довольно неплохо для новичка.
Он решил промолчать про кривые стежки и торчащие нитки. Хансен, похоже, действительно старался, а Халлдору не хотелось всю оставшуюся часть дороги слушать его нытье. Он еще подумал, что Андресс обязательно раскритиковал бы вышивку, а потом снова посмотрел на Хенрика.
— Я хотел подарить ее Андрессу, — сказал он в ответ на этот взгляд. — Если хочешь, можешь…
Халлдор вспыхнул и сердито отвернулся, стараясь скрыть эмоции.
— Нет, спасибо, — сквозь зубы бросил он.
Он знал, что так будет всегда. В их переписках, встречах и редких разговорах по телефону — везде и всегда Хансен видел вместо него его брата. Несправедливо. Обидно. Но Халлдор знал, что так будет всегда и ничто этого не изменит.
— Прости, — тот поспешно спрятал вышивку обратно в рюкзак и понуро уставился в окно. — Я не подумал.