— На самом деле он не ненавидит тебя, — выпитая кружка пива помогла Халлдору расслабиться тоже.
— Ты так думаешь? — недоверчиво прищурился Хансен.
— Я так знаю, — вздохнул Эрлендсон. — Он сам мне сказал. Просто он не считает, что вы сможете снова стать друзьями.
— Понимаю, — кивнул Хенрик. — Я бы, наверное, тоже не смог, — вздохнул он. — А ты?
— Конечно, не смог бы, — отрезал Халлдор.
— Нет-нет, подожди, — Хенрик замахал руками. — Не про то. Ты все еще ненавидишь меня?
Халлдор замер, не зная, как ответить на этот простой вопрос. Можно ли сказать, что он все еще ненавидел Хенрика? Наверное, нет? Но ведь он искалечил жизнь Андрессу, он совершенно точно не заслужил прощения. Шанса все исправить — может быть, но точно не…
— Не знаю, — покраснев, отвернулся Халлдор. — Я уже не знаю, что чувствую к тебе.
Хенрик ойкнул и его щеки, розовые от алкоголя, стали совсем красными.
— Т-только не думай, что ты стал мне нравиться! — выпалил Халлдор.
Чертовски неловко. Но Халлдор ведь зарекся повторять ошибки своего брата, и если он чувствовал именно то, что сказал, то все сделал правильно.
— Ты слишком милый, Халле, — Хансен бессильно рухнул лицом на стол. — У меня кровь пойдет из носа, если ты продолжишь.
Халлдор и не представлял, что ситуация может оказаться настолько неловкой. Его лицо буквально пылало, и ему хотелось только спрятаться где-нибудь, чтобы никогда не видеть Хенрика снова.
Халле.
Он назвал его чертовым детским прозвищем, но вместо раздражения, которое возникало всякий раз, когда Андресс произносил это имя вслух — чего не было уже, наверное, лет десять, — Халлдор почувствовал дрожь в коленках. Стыдно и глупо. Глупо и стыдно. Он места себе не находил.
— Мне пора, — пробормотал он. — Спасибо за вечер и…
— Ох, прекращай, — Хансен приподнялся из-за стола. — Я провожу тебя, — заметив, что Халлдор собирается возразить, он добавил. — Я не так уж пьян.
Он действительно выглядел вполне трезвым, хотя, возможно, это была одна из его суперспособностей бывалого алкоголика. Халлдор не стал отпираться — ему нравилась теплая куртка Хенрика, и совсем не улыбалось возвращаться одному.
Обратная дорога показалась Халлдору намного короче: Хенрик тихо напевал что-то, и он задремал под его монотонный голос. Во сне было уютно, как дома в детстве, он прижимался к чему-то мягкому, кто-то гладил его по волосам и это снова возвращало его в то умиротворенное состояние, как когда они кормили уток в парке.
Пробуждение не было неловким: Хенрик исхитрился, и сонный Халлдор открыл глаза, устроившись на своем подлокотнике. Он еще помнил нечеткие ощущения сна, но не придавал им значения — мало ли что привидится.
— Утречка, — улыбнулся Хансен.
Халлдор кивнул, еще не вполне соображая, где он находится и почему Хенрик желает ему доброго утра. Поезд остановился, и Хенрик, присев на одно колено, протянул ему руку.
— Ваша станция, юный господин, — он боролся с улыбкой. — Позвольте вам помочь.
Халлдор улыбнулся, протянув ему руку, и почувствовал, как Хансен вздрогнул от прикосновения. Он потянул Эрлендсона за собой наверх и бегом пустился к двери — объявили окончание посадки. Прохладный воздух остудил кожу, пробрался под одежду и заставил Хенрика поежиться. Халлдор тут же виновато опустил глаза в землю.
— Извини, — пробормотал он.
— Пустяки, — отмахнулся Хансен. — Согреюсь на обратном пути.
По дороге до «Кагами» они считали звезды. Ночь выдалась ясной и прохладной, и четко виднелась даже полоска Млечного Пути, обычно незаметная за светом городских огней.
— Смотри-смотри, эти семь звезд — это же Большая Медведица, — Хенрик указал пальцем в небо и повторил очертания.
— Восемь, — поправил Халлдор. — У той звезды на ручке ковша, Мицар, есть двойник, Алькор. Только увидеть его невооруженным взглядом практически невозможно.
— Ого! Я даже не знал, — восхищенно выдохнул Хансен. — А вон та яркая звезда — это Полярная, да?
— Ага. И Малая Медведица, — Эрлендсон прочертил невидимые линии созвездия. — Видишь левее треугольник? — Хенрик наклонился, чтобы проследить за пальцем. — Ниже есть еще звезды, но свет города их затмевает. Это Цефей.
— О, а те три? — Хенрик перехватил ладонь Халлдора и потянул вверх. — Это же Орион? Пояс Ориона!
— Близнецы, — вместо того чтобы одернуть руку, тот провел несколько линий. — Орион там, на другой стороне Млечного Пути. Три звезды рядом — его пояс, а вон та красная, в треугольнике выше — Бетельгейзе, его альфа.
— Ты любишь звезды? — Хенрик искоса посмотрел на Халлдора, и тот лишь после этого осторожно высвободил свою руку из холодных пальцев.
— Люблю.
Хенрик совсем не разбирался в астрономии, не знал названий звезд на небе и путал созвездия. Он назвал Регул Венерой, нашел с десяток доселе неизвестных созвездий и рассуждал о черной дыре в центре Галактики и путешествиях в параллельные вселенные. И это совсем не раздражало Халлдора — он любил ночное небо и любил говорить о нем. Он остановился возле ворот и нашарил в сумке пропуск, но не тронулся с места, продолжая глядеть на звезды. Хенрик перевел взгляд с неба на него, и его глаза все еще сверкали.
— Ну, — он едва заметно покраснел. — Ты не пожалел, что пришел?
— Может, всего один или два раза за вечер, — отвернулся Халлдор.
— Довольно неплохой результат, как по мне, — Хенрик рассмеялся.
Вместо ответа Халлдор ткнулся носом ему в плечо и замер, стиснув пальцами толстовку на груди. Он слышал, как Хансен шумно сглотнул, а потом почувствовал его пальцы в волосах. Хенрик гладил осторожно, как тогда, во сне, и Халлдор порадовался, что сейчас не видно его лица. Через какое-то время движения замедлились, и ладонь остановилась на затылке.
Халлдор понимал, что обнимает Хенрика слишком долго, что еще несколько секунд — и это станет действительно неловким, но не мог заставить себя отстраниться. С ним было легко, тепло и уютно, спокойно и комфортно, и поэтому вместо того, чтобы отпустить Хансена, Халлдор прильнул сильнее.
— Халле… — выдохнул Хенрик.
Он крепче прижал Эрлендсона к своей груди, и только это помогло тому спрятать всхлип. Халлдор не хотел разжимать объятий. Его разрывало на части изнутри, и требовалось время, чтобы взять себя в руки. Но он должен был отпустить, должен уйти от Хенрика — от его тепла и легкого запаха парфюма, от атмосферы, которая возникла между ними.
— Я поговорю с Андрессом снова, — сказал он, чтобы разрушить тишину. — В этот раз вышло не очень хорошо, но…
— Нет, наоборот, — Хенрик осторожно отстранил Халлдора от своей груди и заглянул в глаза. — Я рад, что это был ты.
Халлдор поспешно отвел взгляд.
— Я тоже.
— Увидимся? — Хенрик тоже посмотрел в сторону.
— Ага, — отозвался Халлдор. — Я пойду.
Отстранившись, он быстро чиркнул пропуском по считывателю и скрылся за воротами. До самого входа в общежитие он чувствовал на своей спине взгляд сверкающих голубых глаз.
По уровню неловкости сегодняшний день по праву заслужил первое место в списке самых стыдных вещей, которые Халлдор когда-либо делал, а ведь в школе на утренник его однажды нарядили в костюм пингвина! У Андресса до сих пор где-то завалялась фотография с того памятного дня.
Халлдор осторожно приоткрыл дверь в блок и, разувшись, прошел в комнату. Как он и предполагал, Андресс еще не спал — читал свою книгу и удостоил его разве что небрежного взгляда. Эрлендсон тяжело вздохнул и опустился на кровать рядом с братом.
— Я хотел извиниться, — просто сказал он.
Он действительно хотел — за их ужасный разговор, конечно, тоже, но больше — за все, что произошло после.
— Ничего, — Андресс отложил книгу. — Я не имел права тебя удерживать.
Ложь. Снова ложь. Но Халлдор проглотил обиду.
— Андресс, а ты, — он набрал побольше воздуха в легкие, — ты все еще любишь его?
Тот, кажется, поперхнулся воздухом и обескураженно посмотрел на брата.