Без особой надежды он посмотрел на ближайшие к сцене ряды — вот члены комиссии с покрасневшими глазами, директор Кассий и администратор Нольде как будто случайно соприкасаются пальцами, рядом с ними другие учителя. По краям и позади них — ученики, вот только…
— And itʼs not my cry you can hear at night.
Йонг Су сидел там, в четвертом ряду с самого края.
— Itʼs not somebody whoʼs seen the light,
Itʼs a cold and itʼs a broken…
Мэттью почувствовал, как горло сдавило стальными тисками. Дрожащим голосом он допел:
— … hallelujah.
И позволил слезам покатиться по щекам.
Он плакал от облегчения, от страха, от неуверенности и растерянности. Он плакал, потому что вывернул душу наизнанку перед человеком, которого долго и безответно любил, а сам даже не понимал этого.
Родерих доиграл финальную часть не в тишине. Мэттью не мог петь, но кто-то в зале вдруг подхватил мелодию, и несколько человек поддержали его. Потом к ним присоединились еще и еще, а после — мелодия смолкла.
Мэтти хотел снова найти глазами Йонг Су, но того уже не было на месте. Толпа возле входа пришла в движение — неудивительно, учитывая, сколько ребят хотели попасть в зал, и сколько — выйти. Он обернулся к Родериху, и тот сдержанно ему кивнул. Мэттью всхлипнул, коротко поклонился залу и выбежал со сцены.
Ему хотелось в комнату, спрятаться под одеялом, обложиться мороженым, обнять любимого плюшевого медведя и на какое-то время просто исчезнуть.
На выходе он столкнулся с Йонг Су. Тот окинул его быстрым обеспокоенным взглядом, схватил за руку и потащил за собой — подальше от толпы, в уединенный уголок. Как только они оказались вдвоем, он прижал Мэттью к стене.
— Что случилось? — пальцами Йонг Су бережно вытер остатки слез с его щек. — Почему ты плакал?
— Я, — Мэтти снова всхлипнул, — я тебя потерял. Д-думал, ты не пришел.
— Мэтти, — ласково протянул Им. — Я всегда буду рядом.
Он погладил его по голове и приблизился, чтобы заглянуть в глаза.
Мэттью столько раз прокручивал в голове этот сценарий, что действовал скорее инстинктивно, чем осознанно. Податься вперед, наклониться немного, закрыть глаза и прикоснуться губами.
Йонг Су не сопротивлялся — у него были сухие искусанные губы, и он наверняка потрясающе целовался.
Он дернулся через несколько долгих мгновений, и тут же отстранился, прижав ладонь тыльной стороной к губам. И только в этот момент Мэттью понял, что натворил. К глазам подступили слезы, он покачал головой, испуганно глядя на Има и отмечая в его взгляде разочарование и легкую неприязнь. Ну конечно — что о себе возомнила пустышка, которой хорошо только заполнять время между теми, кто действительно интересен?
Зачем?
Зачем он сделал это?
Зачем он все испортил?
Мэтт побежал — вперед, не разбирая дороги. По лестнице вверх, прямо по коридору, мимо кабинетов, теперь свернуть сюда, вниз, снова коридор…
Его дернули за руку, останавливая, и Мэттью замер, пытаясь восстановить дыхание.
— Объяснись! — коротко приказал Йонг Су.
Он был растерян, волосы растрепались, а губы нервно подрагивали. Мэттью промолчал, не обернувшись.
— Я… тебе нравлюсь? — как-то тихо и неуверенно, совсем не так, как до этого, спросил Им.
Слезы капали прямо на пол, и даже шум из зала не мог заглушить этот звук. Уильямс заставил себя посмотреть на Йонг Су и улыбнуться.
— Черт, черт, — простонал тот. — Мэтти, ну скажи хоть что-нибудь, — он потянул его на себя, сжимая в объятиях. — Мэтти… почему именно сейчас?
Мэттью не мог ему ответить — не мог сказать ни слова, потому что голос вдруг исчез вовсе. Он только прижимался к Йонг Су, вдыхал почти выветрившийся запах порошка от его рубашки, слушал биение его сердца.
И прощался.
— М-можно, — почти одними губами сказал Мэтт, — попросить тебя кое о чем?
— Конечно, — голос у Йонг Су дрожал.
— Постой так со мной еще немного.
========== Действие двенадцатое. Явление VI. Dancing around ==========
Явление VI
Dancing around¹
Сколько времени нужно человеку, чтобы исчезнуть из чьей-то жизни?
Не спешите, подумайте хорошенько, попробуйте дать объективный ответ. А я тут порассуждаю с вами вместе, ничего?
Чтобы исчезнуть, человеку, в первую очередь, нужно забрать с собой все, что он принес другому: радости и печали, наслаждение и боль, удовольствие и страдание, надежду, отчаяние, смех, слезы, мечты, воспоминания. Уже звучит не слишком просто, а ведь, помимо этого, ему нужно еще вернуть то, что он отнял у кого-то — частичку его души. Прежние увлечения, мысли, чувства, другой взгляд на некоторые вещи и ситуации, отношение к жизни, к людям, к себе. Он должен вернуть любовь к одиночеству, которую забрал своим появлением.
Интересно, сколько времени потребуется, чтобы все вернулось на круги своя? Допустим, пережитые вместе моменты забудутся быстро — от обиды, горечи, предательства и отвращения. Плохие эмоции чаще всего сильнее хороших — и вспоминаются первыми. Так что рано или поздно — для дополнительной точности представим этот срок как «от месяца до года» — думать о человеке, который исчез, станет слишком больно и неприятно. И мысли о нем исчезнут. Вернется ли утраченное прошлое «я» когда-нибудь? Пожалуй, что нет. И это не зависит от того, исчез ли человек — просто людям от природы свойственно меняться, — так что не будем тешить себя пустыми надеждами. Эту рану позволим исцелить времени и другим людям, и выделим для этого, ну, к примеру, года два или даже три. Думаете, пять? Пусть будет пять, уговорили.
Получается, максимум через шесть лет воспоминания притупятся или померкнут, а человек изменится настолько, что влияние того, кто исчез, перестанет быть заметным. Шесть лет — в масштабах вселенной — ничтожный срок. Он не кажется большим даже в масштабах человеческой жизни, если смотреть с точки зрения времени: даже меньше одной десятой части от ее средней продолжительности. Так стоит ли убиваться, если кто-то решил исчезнуть?
Но мы с вами живые люди, и смотрим на время немного иначе. Шесть лет трудно даже представить, если тебе пять. Если тебе за тридцать, шесть лет — не такая страшная цифра. Под семьдесят — они пролетят незаметно. А если тебе двадцать? А если вы пережили вместе столько всего, что ты никак не можешь это забыть? А если все вокруг напоминает тебе о нем? А если ты был влюблен?
Что тогда? Сколько тогда будут длиться шесть лет?
Артур Керкленд тяжелым взглядом оглядел зал. В просторное помещение набилось столько народу, что…
Ох, нет, постойте. Все предположения выше строились при одном большом допущении: человек, который исчез, занимал важное место в жизни другого. Сколько времени потребуется случайному прохожему, чтобы исчезнуть? А сколько это займет у ненавистного начальника, который ушел на покой? Что насчет знакомого зомби с вечеринки на Хэллоуин? Или любимой троюродной прабабушки, которую ты никогда не видел, но, разумеется, заочно безмерно уважал?
Месяца им с лихвой хватит — можно было бы ограничиться и неделей, но люди порой бывают весьма сентиментальны и любят сами себя накручивать, а мы тут пытаемся судить объективно.
И скольких таких людей мы встречаем, скажем, за пять лет? Сотни, тысячи, миллионы — и это лишь нижняя граница, верхняя — теряется в бесконечности. Хорошо, отбросим случайных прохожих, действительно, ну кто они такие, чтобы их вообще учитывать. Сойдемся, допустим, на сотне — найдется уж за пять лет сотня людей, с которым у среднестатистического человека случилось знакомство. А скольких людей из тех, что с собой забирают сердце, можно встретить за пять лет? Одного, с натяжкой — двух. Посчитаем теперь, сколько «объективно» в среднем нужно времени, чтобы кто-то исчез? Ага, два месяца.
Так что, пожалуй, к черту объективность и статистику. Врут они все.
Комиссии, чтобы исчезнуть, потребовалось меньше недели. Не успел отгреметь благодарственный (прощальный) концерт, как Экхарт положил Гаю на стол письмо из министерства — его принес курьер ранним утром. В письме были результаты проверки: количество найденных запрещенных препаратов — сигареты и алкоголь, чьих владельцев установить не удалось, несколько замечаний по поведению на занятиях и к форме одежды, рекомендации к проведению воспитательных бесед с некоторыми учениками и, конечно, благодарности за теплый прием.