После этого письма никого из членов комиссии на занятиях больше не видели — они пару раз появились в столовой, а потом просто исчезли, словно бы их никогда не было в «Кагами». Миссия, которую Гай поставил перед учениками, была выполнена блестяще, и в следующий понедельник после занятий он собрал всех, чтобы объявить об обещанной награде. В зал, рассчитанный как раз на то, чтобы вместить всех учеников и учителей, набилось народу раза в три больше. Опоздавшим пришлось выстроиться вдоль стен, ребята теснились на рядах, умещаясь втроем на двух креслах, учителя — и те сдвигались плотнее, чтобы освободить сидения.
Эту картину и оглядел тяжелым взглядом Артур, когда, запыхавшись, ворвался в зал — он задержался на обществоведении, обсуждая с учителем Вэйнэмёйненом предстоящий экзамен. Тому, конечно, занял место учитель Оксеншерна, а Артуру просить об этом было некого — даже Кику исчез куда-то сразу после звонка, — поэтому он и был так расстроен. Впрочем, смазать воодушевление перед сюрпризом Гая у этого минутного разочарования не получилось. Артур мог представить себе, на что был способен директор Кассий, и если тот называл сюрприз «грандиозным», то перед этим стоило добавить «как минимум».
— Прошу внимания, — не скрывая широкой улыбки, торжественно произнес Гай.
В зале мигом наступила тишина — было слышно, как за окном шелестит дождь. Смолкли разговоры, и сотни горящих глаз обратились к сцене. Артур улыбнулся такой синхронности.
— Мы достойно справились с испытанием, которое выпало на долю нашего колледжа, — продолжил директор Кассий. — За исключением редких инцидентов, у министерства не было никаких замечаний. Поэтому наверху приняли решение отозвать комиссию, — Гай помолчал, наблюдая за лицами ребят. — Поздравляю! — наконец, прогремел он. — Вы сделали это!
Зал взорвался аплодисментами, свистом и криками — Артур тоже не сдержался, поддавшись влиянию толпы, бушевавший вокруг, и отбил все ладони. Эйфория и предвкушение чего-то большего заставляли сердце биться чаще. Отовсюду раздавались выкрики про обещанный сюрприз, сначала редкие и едва различимые через шум, но со временем — все громче и четче, пока весь зал не начал скандировать: «Сюрприз! Сюрприз!»
— Я прекрасно помню о вашей награде, — перекрикивая их, рассмеялся Гай. — Тише, тише, — он взмахнул руками, призывая учеников помолчать еще немного, и, дождавшись относительной тишины, продолжил. — Многие из вас знают шоу «Americaʼs Got Talent» или его аналог в своей стране, — по рядам пробежал взбудораженный шепот. — Считайте, что в это Рождество вы сами станете участниками такого шоу!
Зал снова взревел — и в этот раз у Гая не вышло успокоить их так же быстро. Экхарту пришлось подняться на сцену и сурово отчитать разбушевавшихся учеников — лишь после этого директор Кассий смог говорить, не рискуя сорвать голос.
— Судить вас будут певцы популярной группы, известные режиссер и продюсер, — снова волна возбужденного гомона. — В качестве зрителей приглашены многие местные и мировые знаменитости. Все они — мои знакомые и давние друзья, но это не значит, что из-за этого они будут относиться к вам мягче. Готовьтесь! Покажите, на что вы способны! — из зала донеслись одобрительные выкрики, и, пока ребята еще пытались держать себя в руках, Гай продолжил. — Победитель получит «отлично» по выбранному экзамену и возможность принять участие в новом проекте любого из гостей, — и добил: — А у всех остальных есть реальные шансы заключить контракт и стать знаменитостью!
Для большего эффекта Гаю оставалось только небрежно бросить микрофон на пол и уйти в закат, но он, конечно, не стал делать этого, даже если очень хотел. Артур поспешил выскользнуть из зала — тот хаос, что воцарился там после объявления директора, невозможно было сдержать. Обсуждения, гомон, крики, ссоры со старыми друзьями и заключение новых союзов — «Кагами» ожил и загудел, словно огромный растревоженный улей. Теперь никакие экзамены и личные проблемы не волновали учеников больше, чем предстоящее шоу талантов, — по крайней мере, до Нового года. Артура, однако, беспокоило кое-что другое.
— Директор Кассий! — он заметил Гая — тот сворачивал на лестницу, видимо, возвращаясь в кабинет. — Постойте, директор!
— Любые вопросы о шоу задавать в письменном виде, позже я подготовлю ответы, — нахмурился Кассий.
— Это не совсем, — на бегу выкрикнул Артур, — не совсем о шоу.
— Я слушаю, — дождавшись его у лестницы, Гай начал подниматься.
— Наша пьеса, — пояснил Керкленд. — Вы просили сделать ее на час, но теперь она не вписывается в рамки мероприятия. Получается, мы готовились напрасно?
Гай на секунду задумался.
— Нет, — улыбнулся он. — Будете выступать первыми, откроете шоу с блеском. За приз побороться, конечно, не получится, но никто не запрещает вам подготовить что-нибудь еще в качестве номера.
— Хорошо, — сосредоточенно кивнул Артур. — Спасибо, директор Кассий!
Тот только махнул рукой и продолжил путь к своему кабинету. Артур слабо представлял себе, как они будут репетировать сразу две пьесы, а если кто-то откажется играть даже в первой из-за участия в шоу, у драмкружка не будет никакой возможности выступить хотя бы вполовину так же хорошо, как они привыкли. Уже сейчас каждый работал на пределе возможностей, исполняя по три, а то и четыре роли. Керкленд только виновато поджимал губы — без крупных постановок дальнейшая судьба драмкружка и правда выглядела безрадостно, а с провальной становилась еще хуже, но он уже принял решение. Артур решился, рискнул, поставил все на карту, и не мог теперь отступить — они справятся, обязательно справятся. Он президент — если даже он не будет в это верить, остальные и подавно не начнут.
— Что с нашей пьесой, Артур? — стоило ему только войти в зал драмкружка, как на него тут же налетел Йонг Су.
Джонс внимательно смотрел, но, поймав взгляд Артура, тут же отвернулся — очевидно, он волновался больше всех, но сам подойти и спросить не решался. Керкленд только хмыкнул — не то чтобы ему нравилось поведение Альфреда, но это, по крайней мере, значило, что на самом деле он лгал, когда говорил те обидные слова. Что он все еще беспокоится и переживает за Артура.
— Открываем концерт, — коротко отчитался он. — Поэтому даже не вздумайте отлынивать.
— И не собирались, — рассмеялся Йонг Су в ответ. — Ведите, президент! — отсалютовал он.
Артур вежливо улыбнулся и прошел за свое место. Остальные тоже подтянулись к столу, и когда разговоры смолкли, Керкленд взял слово.
— Наша пьеса — это основная работа, которую предстоит сделать к концерту. Гай рассчитывает на нас, раз доверил открывать такое важное мероприятие. Это наша первая большая работа после долгого перерыва. Постараемся! — он хлопнул ладонями по столу, и ребята, открывшие было рот, снова замолчали. — Но часовая пьеса не вписывается в формат шоу, поэтому принимать участие мы с ней не будем.
— Это тотально нечестно! — возмутился Феликс. — Мы, типа, приложили намного больше усилий, чтобы, типа, подготовиться.
— Он прав, нужно попробовать уговорить Гая, — согласился Йонг Су. — Мы тоже хотим побороться за приз, как и все остальные.
— Вот именно: «как все остальные», — вздохнул Артур. — Все начнут подготовку за полтора месяца до конкурса, а не с начала семестра.
— Но разве это правильно? — возмутился Торис. — У нас нет ни шанса поучаствовать в конкурсе, если мы все время будем репетировать.
Артур уже открыл рот, чтобы ответить, но вместо него это сделал Мэттью:
— Я уже договорился с учителем Эдельштайном о новой песне, — поделился он. — Свободным от репетиций временем мы можем распоряжаться на свое усмотрение.
— Это все равно как-то…
— Администратор Нольде разрешил мне быть одним из ведущих, — добавил Альфред. — У номеров для шоу есть лимит времени и участников, поэтому многие, не только мы, не смогут поучаствовать со старыми работами.
Это были вполне логичные ограничения. Если кто-то будет участвовать в нескольких номерах, то его шансы получить приз будут больше, чем у остальных. Точно так же и со временем выступления: если кто-то займет час, то у других ребят окажется меньше времени. В идеальном варианте все ученики «Кагами» могли объединиться для одного очень длинного номера — тогда каждый получил бы приз, а шоу превратилось в обычный новогодний концерт.