— Если кто-то собирается отказаться от участия в пьесе, лучше сказать об этом сейчас, — нахмурился Артур.
— Позволь заметить, Артур, — Кику вежливо кашлянул. — Мы не можем выступать меньшим составом, чем уже есть.
— Именно, — кивнул тот. — Поэтому я хочу заранее знать, кто собирается всех подвести и сбежать от трудностей, — он бросил выразительный взгляд на Джонса.
Альфред вспыхнул и отвернулся.
— За кого ты нас принимаешь? — возмутился Йонг Су. — Мы справились, даже когда директор назначил отработки у Баша, а тут!..
Артур хотел напомнить Иму, что тогда согласились участвовать далеко не все, и драмкружку пришлось сильно постараться, чтобы их потери были не так заметны, но его перебил Феликс.
— Точно-точно! — выпалил он. — Даже когда, типа, ты сам слился, мы продолжали репетировать.
Торис строго одернул его, но было уже мучительно поздно — слова прозвучали. Артур покраснел до кончиков ушей, и за столом повисло неловкое молчание.
— М-мы превратили в пьесы «Лавку миров» и «Старуху Изергиль», — неуверенно продолжил Мэттью. — А ведь на первый взгляд это казалось невозможным.
— И когда я заболел перед самым выступлением, — подхватил Джонс, — Мэтти спас драмкружок. Мы всегда находили выход из трудных ситуаций и справлялись со всеми проблемами.
— Ты можешь на нас положиться, Артур, — сдержанно улыбнулся Кику.
Артур готов был разрыдаться, как девчонка, — такой сильно поддержки от драмкружка он не ощущал с тех самых пор, как они своей пьесой напомнили ему, что жизнь продолжается даже после ухода Франциска. Это правда — сейчас для них настали трудные времена. Но кто говорит, что раньше было проще? Они прошли через куда более жестокие испытания — и справились с ними.
— Тогда чего расселись? — прикрикнул он. — Начинаем репетицию!
Ребята загалдели, поднимаясь с мест — на сцене их уже ждали макеты, фигурки из картона и прожекторы — совместить обычную игру на сцене и театр теней оказалось непростой задачей. Они еще не до конца освоились со светом, музыкой и управлением, а ведь и без того было полно дел: сшить костюмы, выучить текст, отрепетировать движения и интонации. Полтора месяца прошли практически незаметно — а оставшиеся обещали пролететь еще быстрее.
— Так значит, ты снова будешь петь? — Артур подошел к Мэттью, чтобы помочь подготовить реквизит.
— Точно, — тихо ответил тот. — Есть слова, которые я бы хотел, чтобы вы услышали.
Он повернулся к Артуру с улыбкой, и тот не нашелся что ответить. Они с Уильямсом никогда не были близкими друзьями — не такими, как Альфред и Йонг Су для Мэттью или Кику и Франциск для Артура. Они не делились секретами и не обсуждали проблемы, но всегда незаметно поддерживали друг друга, когда это было необходимо. И Керкленд знал — догадывался — для кого Мэтт пел на прошлом концерте, он видел, как изменились его отношения с Йонг Су после этого. Мэттью не должен был так улыбаться.
— У меня, конечно, и без того полно дел, но ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь, — немного покраснев, пробормотал Артур.
— Угу, — кивнул Мэттью. — Спасибо.
— Йонг Су, Торис — на позицию! — заметив, что приготовления закончены, крикнул Керкленд. — Вторая ширма, готовы?
— Готовы, — донесся до него голос Андресса с другого конца сцены.
Артур дал сигнал к началу. Йонг Су, старчески кряхтя, поднялся на кровати и взглянул на часы — те показывали почти час. Он взволнованно описал круг по сцене, то и дело поглядывая на время, и, когда часы пробили один удар, снова рухнул на постель — его трясло. Со светом им стоило еще поработать, но уже сейчас сияние, которое по сценарию начало исходить из кровати, перестало выглядеть как нелепое красное пятно.
— Скрудж, — не своим низким голосом пропел Торис.
Им поднялся с кровати и робко приблизился к двери — ее изображал кусок фанеры, прислоненный к дальней стене. Из-за двери вышел и сам Торис — величественно, медленно и уверенно. Если бы Артур не видел собственными глазами, он никогда не поверил бы, что мальчишка вроде Лоринаитиса на такое способен. Невольно он посмотрел на Феликса — тот не сводил с друга глаз, и это обнадеживало Артура.
Медленно и постепенно, но все возвращалось в норму. Старые друзья забывали прошлые обиды, а общие беды позволяли сплотиться тем, кто раньше не обращал друг на друга внимания.
Торис и Феликс снова сидели вместе и болтали обо всем на свете. Они вместе возвращались домой и убирали зал, когда приходил их черед. Андресс и Халлдор тоже перестали игнорировать друг друга — младший забросил свои таинственные переписки, и они с Андрессом могли подолгу просиживать над одной книгой или страницей сценария, обсуждая, как лучше здесь поступить. Йонг Су и Альфред опять взялись за свои супергеройские игры — иногда к ним присоединялся Питер, и тогда Артуру приходилось за уши вытаскивать буйную троицу из зала, чтобы они ничего не сломали. Эд учил Райвиса каким-то своим компьютерным штучкам, и, ко всеобщему удивлению, тот прекрасно справился с настройкой света и музыкальной установкой Тони, которую забросили в кладовку после выпускного Каррьедо. Сам Керкленд вернул себе Кику — ему пришлось повоевать с Имом за его внимание, но тот, в конце концов, сдался. А еще к ним присоединился Мэттью — и Артур был этому искренне рад.
Репетиция пролетела почти незаметно — они едва успели закончить третье действие, когда в зал заглянул Баш и ворчливо напомнил, что им пора бы проваливать. Артур попросил всех отработать четвертое действие к следующему разу и, довольный, ушел вместе со своими друзьями. Альфред провожал его взглядом какое-то время, но он предпочел сделать вид, что не заметил, — слишком много чести.
***
Торис вернулся в зал с полным ведром воды. Феликс к этому моменту уже подмел пол, и теперь возился на сцене, убирая реквизит и декорации, чтобы подготовить все к следующей репетиции.
— Мы, типа, выступим на конкурсе, — выпрямившись, заявил он.
Торис только подавил тяжкий вздох — он ждал этого с того момента, как Гай объявил о награде, но когда Феликс даже на встрече драмкружка не ошарашил его какой-нибудь своей грандиозной идеей, позволил себе немного расслабиться. Из-за этого новость застала его врасплох.
— Думаю, это не самая удачная мысль, — возразил он. — Нам нужно подготовиться к экзаменам.
— Если выиграем — можно будет тотально забыть про экзамены, — возразил Феликс, присаживаясь на край сцены.
— А как же репетиции?
— Будем совмещать, как Мэттью или Альфред, — он болтал ногами, и это сбивало Ториса с мыслей. — Не парься, я уже записал нас с тобой. Возражения не принимаются.
Вместо ответа Торис только хмыкнул и вернулся к уборке. Раз Феликс все решил — бесполезно было сопротивляться. И, если быть до конца честным с собой, сопротивляться не хотелось вовсе. Они и так проводили вместе дни напролет, то лениво рассиживаясь в комнате, то претворяя в жизнь безумные идеи Лукашевича. Одной больше, одной меньше — какая, собственно, разница? Главное, что Феликс будет с ним.
Торис не мог не радоваться, что Феликс все меньше вспоминал о Гилберте. Ревность душила его изнутри каждый раз, когда Лукашевич вдруг подрывался с места, неловко краснея, или откладывал их встречу на пару часов, но если поначалу это еще случалось достаточно часто, то сейчас — не больше двух раз на неделе. Может, они переписывались или общались так, что Торис этого не замечал, но это в любом случае был прогресс. Феликс знал о его чувствах — знал, пожалуй, даже лучше, чем сам Торис, — ведь он когда-то пережил то же, что и он. И если он допускал такое развитие событий, то из этого мог следовать только один вывод.
— Даже не спросишь, что я придумал? — обиженно надулся Феликс.
— Уверен, мне это не понравится, — откликнулся Торис. — Но ты же не оставил мне выбора.
Лукашевич пакостно рассмеялся.
— Это будет танец, — сообщил он и добавил, таинственно понизив голос. — Только ты, я, колпаки Санты и кей-поп.