Кику уже загримировали — его и без того бледная кожа стала совсем белой, а темные волосы едва проступали из-за пудры. От него пахло чем-то сладким, Им с наслаждением втянул аромат — это снова напомнило ему о Сакуре, об их с Кику сходстве и том, как это неправильно.
— Прости, ты что-то сказал? — поймав удивленный взгляд Хонды, виновато улыбнулся он.
— Просыпайся, — покачал головой Кику. — Тебе давно пора переодеться. Ох, и раз уж ты так настаиваешь, видимо, у меня нет другого выбора — я помогу тебе повторить текст.
— Спасибо, — Йонг Су перехватил руки Хонды и стиснул в своих в знак благодарности. — Ты просто замечательный, Кику.
Тот дернулся, натянуто улыбнулся и поспешил избавиться от контакта. Прикосновения были для Йонг Су так же естественны и обычны, как для Кику — грубы и слишком интимны. Им бросил последний взгляд на Мэтта, прежде чем отправиться в кресло к Феликсу, и столкнулся с его растерянным взглядом. Потом Мэтти улыбнулся ему, словно ничего не произошло, и отвернулся к Торису. Йонг Су опустил руки.
Оставшееся до начала время прошло в суете: Йонг Су переодевался, терпел щекотку от кисточек Феликса, расчихался, когда пудра попала ему в нос. Кику загонял его по сценарию — первое действие они отыграли полностью, а в оставшиеся пятнадцать минут Хонда вырывал со страниц случайные фразы, заставляя Йонг Су вспоминать свои реплики.
— Готовы? — Гай заглянул в гримерку — драмкружок всем составом забились туда перед самым выступлением, чтобы выслушать финальную напутственную речь от Артура. — Через пять минут начинаем.
— Готовы, — кивнул Керкленд. — Прямая трансляция или запись?
— Запись, — махнул рукой Гай. — Брали интервью у ребят, кто пораньше хотел прийти, после спектакля на вас набросятся, так что не расходитесь.
Йонг Су только нервно рассмеялся.
— Куда мы денемся с подводной лодки.
— И то верно, — одобрительно хмыкнул Гай. — Ну, удачи. Начало за вами — не подведите.
Он тряхнул в воздухе кулаком и прикрыл за собой дверь. Артур вздохнул, бросил быстрый взгляд на часы и вздохнул еще раз.
— В общем-то, директор Кассий сказал все, что хотел сказать я, — заговорил он. — Это выступление много значит не только для нашего клуба, но и для «Кагами». Не знаю, как вы, а я не хочу облажаться. Постараемся!
Артур вытянул руку — ладонью вниз, — и остальные положили свои сверху. Тряхнув неустойчивой конструкцией под дружное «да!», ребята выбрались из гримерки. Йонг Су чувствовал, как от волнения его сердце колотится в горле — он привык быть в центре внимания, привык играть на сцене и выступать перед многочисленной публикой, но это совсем не значило, что он не беспокоился.
Мэттью улыбнулся ему, когда они вместе вышли на сцену и заняли свои позиции. Йонг Су хотел сказать ему что-нибудь ободряющее — Мэтти ведь наверняка волновался намного больше его самого, он же сам говорил, как не любит выступать перед широкой публикой, — но не успел. Кулисы приоткрылись, в глаза ударил свет софитов и вспышки камер. Йонг Су сильнее нахмурился, скрючился на своем стульчике и заскрипел пером.
— С наступающим праздником, дядюшка! — ворвался на сцену Альфред. — Желаю вам хорошенько повеселиться на Святках!
В честь удачной сдачи экзаменов Гай выделил средства на покупку новых микрофонов — их было практически не видно, они не мешали двигаться, поэтому теперь выступающим не приходилось выбирать между комфортом и громкостью звука. Звонкий голос Альфреда разнесся по всему залу, и Йонг Су заметил, как вспыхнули у Джонса уши. У микрофонов был один недостаток — с ними они репетировали только сегодня утром и еще не успели привыкнуть.
— Вздор! — проскрипел Им. — Чепуха!
В первом акте Скруджу предстояло встретиться с большинством персонажей «Рождественской песни». Сначала его посетил племянник — с этой ролью блестяще справился Альфред. Феликс добавил своим макияжем только неявные штрихи — румянец, растрепанные волосы, подвел немного глаза — светлые ресницы Альфреда были почти незаметны из зала, и это не позволяло ему выражать лицом те же эмоции, что и голосом. В остальном же персонаж Диккенса будто был списан с Ала — или, более вероятно, Джонс прочувствовал его настолько хорошо, что полностью вжился в роль. После того как Альфред ушел, дверь снова приоткрылась: вошли Андресс и Халлдор. Если бы Йонг Су не знал, что это они, то никогда бы не догадался — настолько изменили их костюмы и грим.
— Скрудж и Марли, если не ошибаюсь? — подал голос Андресс. — Имею я удовольствие разговаривать с мистером Скруджем или мистером Марли?
Андресс и Халлдор играли двух джентльменов почтенного возраста, собиравших средства в пользу нищих и обездоленных.
— Мистер Марли уже семь лет как покоится на кладбище, — ответил Йонг Су.
Покойного как раз играл Кику, но его выход был не слишком скоро. Андресс и Халлдор продолжали настаивать на пожертвовании, но герой Йонг Су был непреклонен — в этот раз он играл не добрую бабулю, а склочного скрягу, пусть и тоже в преклонных годах, который получал удовольствие от страданий других и искренне наслаждался своим превосходством. Йонг Су не казалось, что ему подходит эта роль, но все проголосовали за его кандидатуру, и ему пришлось смириться.
После того как ушли Халлдор и Андресс — им нужно было подготовить ширмы для видений первого духа, а в перерывах переодеться для следующих ролей, на сцене остались только Йонг Су и Мэттью. Заиграла музыка — устрашающая до мурашек, сильная композиция с неразборчивым хором латыни, ослабло освещение — остались только красноватые угли в камине и два верхних синих прожектора. Посыпался снег, вентиляторы раздували по низу туман — постепенно метель становилась сильнее, свет начал мигать и слабнуть, и среди этой какофонии прорезался тонкий голосок:
«Да пошлет вам радость бог,
Пусть ничто вас не печалит…»
Мэттью с Райвисом подготовили этот небольшой фрагмент — Галанте никогда не смог бы спеть самостоятельно, но выйти на сцену ему было необходимо — Халлдор никак не успевал переодеться, Артуру и Кику только предстояло выйти на сцену, Мэтт и Йонг Су были задействованы в этом моменте, да и, так же как Альфред, не слишком подходили по комплекции. Заменить Райвиса могли только Феликс и Торис, но они оба озвучивали театр теней и никак не успевали переодеться к своим сценам. Тогда Мэтт и предложил выход — они записали его голос, а Райвис наложил его на мелодию. Теперь ему оставалось только открывать рот и выглядеть напуганным, а с такой ролью он вполне мог справиться.
Йонг Су схватил со стола здоровенную линейку — они с Альфредом нашли ее в одном из старых классов, которые сейчас не использовались, когда выбирали новое место для своих секретных обеденных собраний — и замахнулся на Райвиса. Тот мгновенно прекратил «петь» и, вжав голову в плечи, поспешил убраться со сцены.
Проводив его взглядом, Им заметил, что Райвис тут же, не снимая даже нелепого потрепанного платка с головы, бросился к музыкальной установке — звуки метели усилились, стали быстрее и резче. Снова густо пошел снег и туман, а угли, тлевшие на заднем плане, почти угасли. Йонг Су поднялся со своего места и потянулся.
— Вы небось завтра вовсе не намерены являться на работу? — обратился он к Мэттью.
Тот играл клерка, который работал на Скруджа за копеечное жалование. В театре теней у Мэтти была большая семья: любимая жена и множество детишек — один из них, правда, был болен и мог не дожить до следующего Рождества. Пока это не волновало Скруджа — но Йонг Су не мог сказать о себе того же. Его волновал Мэттью.
Он закрыл контору, плотнее кутаясь в свое пальто, и вышел под снег — свет на сцене погас, кроме того прожектора, что был направлен на Йонг Су, и тот, сгорбившись, медленно побрел в противоположную сторону, давая ребятам время сменить декорации. В этот момент и появился Кику. В книге дух Марли привиделся Скруджу в дверном молотке, но изобразить это в спектакле не представлялось возможным, поэтому драмкружок пошел другим путем: Хонда, кутаясь в черную накидку, которая помогала ему теряться в темноте, на секунду возникал прямо перед Йонг Су, дергал его за плечо, заставляя испуганно оборачиваться, ставил подножки и дул в ухо. Но как только зажегся свет — Скрудж вернулся домой, — Кику исчез.