Когда на сцену вынесли синтезатор, а на задний ряд кулис растянули белое полотно, сердце Йонг Су забилось быстрее. Предчувствие заставило его встать со своего места. Вышел Родерих — коротко кивнув залу, он встал за инструмент. Повисла тишина.
Погас свет — остался только один прожектор, и тот был направлен на одну из кулис. Первые высокие ноты взмыли к потолку, и на сцену вышел Мэттью — серый плащ почти полностью скрывал его одежду, на руках — перчатки, а в волосах, почти незаметная, сверкающая корона.
— The snow glows white on the mountain tonight, ¹
Not a footprint to be seen.
Мэтт добрался до середины и повернулся к залу — только тогда Йонг Су заметил, что у него была всего одна перчатка.
— The kingdom of isolation,
And it looks like Iʼm the king.
Мэтт обернулся: позади него, на белом полотне, возникла заснеженная гора.
— The wind if howling like this swirling storm inside…
На сцене подул ветер — это заработали вентиляторы. Он раздул полы плаща, заставив Мэттью сжаться и поежиться.
— Couldnʼt keep it in, Heaven knows Iʼve tried.
Он посмотрел на свои руки — одна в перчатке, другая без — и сжал кулаки.
— Donʼt let them in, donʼt let them see,
Be the good boy, you always have to be.
Conceal, donʼt feel, donʼt let them know.
Мэтт погрозил залу пальцем и вдруг посмотрел прямо Йонг Су в глаза.
— Well, now you know…
Его голос взвился ввысь вместе с нотами — у Йонг Су перехватило дыхание, а к глазам подступили слезы. Мэтт сорвал вторую перчатку и бросил ее в зал. На его губах сияла мягкая улыбка.
— Let it go, let it go,
Canʼt hold it back anymore.
Мэтт взмахнул рукой и на полотне позади него сверкнули серебряные искры.
— Let it go, let it go,
Turn away and slam the door!
Махнул другой — и позади поднялась буря.
— I donʼt care, what theyʼre going to say.
Let the storm rage on…
Он поднял обе руки, и сверкающие снежинки закружились по полотну.
— The cold never bothered me anyway.
Мэттью опустил руки — и сверху на сцену посыпались настоящие. Ветер, созданный вентиляторами, подхватил их и понес в зал.
— Itʼs funny how some distance makes everything seems small.
And fears, that once controlled me,
Canʼt get to me at all!
Itʼs time to see what I can do…
Мэттью снова взмахнул рукой, и на экране возникла снежная лестница.
— To tests the limits and break through.
No right, no wrong, no rules for me…
Он взмахнул на нее второй рукой — снег обратился льдом.
— Iʼm free!
Ледяные узоры покрыли полотно, вокруг Мэттью крутились снежинки, а его голос заполнял весь зал — или Йонг Су просто так казалось. Он не слышал ничего, кроме песни Мэтти.
— Let it go, let it go,
I am one with the wind and sky.
Let it go, let it go,
Youʼll never see me cry!
Here I stand and here Iʼll stay…
Мэттью топнул ногой — вокруг него разлетелись искры.
— Let the storm rage on…
Он поднял руки вверх, и под переливы мелодии на экране появился ледяной замок. Замигали прожекторы, со всех сторон освещая Мэттью, в их свете искрились снежинки, ветер раздумал плащ и трепал волосы. Но Йонг Су видел только улыбку — Мэтт улыбался легко и свободно, и выглядел таким счастливым.
— My power flurries through the air into the ground.
Пол под ногами Мэттью переливался всеми цветами радуги.
— My soul is spiraling in frozen fractals all around.
Стены замка тоже засияли.
— And one thought crystallizes like an icy blast.
Последней загорелась снежинка на вершине.
— Iʼm never going back, the past is in the past!
Мэтт почти прокричал последние слова и сорвал с головы корону.
— Let it go, let it go,
And Iʼll rise like the break of dawn.
Он пальцами зачесал волосы назад. Йонг Су совсем не обратил внимания, но Мэттью был без очков, и сейчас выглядел совсем, совершенно иначе.
— Let it go, let it go,
That perfect boy is gone!
Он сиял.
— Here I stand in the light of day.
Мэттью снял накидку — под ней оказался голубой костюм в блестках и прозрачный длинный плащ.
— Let the storm rage on!
Он с легкостью взял высокие ноты, и ему хватило дыхания, чтобы дотянуть их до конца. Мэттью снова посмотрел прямо на Йонг Су. Зал взревел, не дожидаясь конца песни. Ребята вскакивали со своих мест, кричали и свистели.
— The cold never bothered me anyway.
Мэттью ему подмигнул. Его голос почти потонул в овациях и аплодисментах, и он, тяжело дыша, подошел к краю сцены, чтобы поклониться. Только после этого судьи, словно очнувшись от сна, нажали на кнопки.
Йонг Су этого уже не видел — как только затихла последняя нота, он бросился прочь из зала. Сейчас его не волновали ни Кику, ни Сакура, ни кто-либо еще. В его мыслях, в его сердце — был только Мэттью.
Он успел поймать его раньше журналистов — схватил, затащил за ближайший поворот и прижал к стене. Мэтт выглядел совсем растерянным, он часто моргал и пытался что-то сказать, но голос его не слушался. Йонг Су хотел, чтобы Мэтти обнял его, чтобы снова поцеловал, избавил от всех сомнений и тревог, — но в то же время не хотел этого. У него ведь только начало все в жизни складываться хорошо!
— Я ничего не понимаю, — покачал головой он. — Не знаю, что мне делать и как быть дальше. Ты ведь совсем не такой! — он избегал смотреть Мэттью в глаза, и цеплялся за детали его костюма. — Мне всегда нравились темненькие, и чтобы ростом обязательно ниже, а ты… Ты ведь совсем другой! Почему я тогда не могу выбросить тебя из головы? — Йонг Су почти решился поднять глаза, но в последний момент снова чего-то испугался. — Она такая красивая и добрая, мой идеал, самая лучшая девушка. Я думал все — любовь, но… Вот ты сейчас спел — и оказалось, что нет. Оказалось, что…
— Не надо, Йонг Су, — прошептал Мэттью. — Прошу, давай не будем рушить нашу дружбу, — его голос был слабым и дрожал. — Я только хотел сказать… может, мы могли бы сделать вид, что ничего этого не было? И, ну, знаешь, — он всхлипнул, — жить как раньше?
Йонг Су чувствовал, как его глаза наполняются слезами, а поперек горла встает ком — но он должен был держаться. Они оба понимали, что «как раньше» уже не получится.
— Я не смогу, — Им покачал головой. — Не смогу делать тебе больно.
— Я тоже, — вздохнул Мэтт.
— И, — Йонг Су замялся на секунду. — Что мне делать дальше?
Мэтти тихо рассмеялся, пропустил сквозь пальцы его волосы и, откинув голову к стене, ответил:
— Знаешь, просто, — он набрал в грудь воздуха и пропел, — отпусти и забудь…
Им поднял на него взгляд — глаза Мэтта были закрыты, но его щеки оказались сухими. Он не плакал. Когда их взгляды столкнулись, Мэттью улыбнулся и выскользнул из объятий. Из-за поворота послышались голоса, а потом появилась молодая журналистка и ее оператор, и Мэтти подошел к ним. Йонг Су обернулся ему вслед и хотел что-то сказать, но не смог.
__________
¹ Let It Go — песня из замечательного диснеевского мультфильма «Frozen», который все, конечно же, смотрели, потому что если нет — сейчас самое время ;)
========== Действие двенадцатое. Явление VIII. Как не стоит говорить «прощай» ==========
Явление VIII
Как не стоит говорить «прощай»
Гилберт вздохнул, бросил тоскливый взгляд на соседний столик, где три девушки в официальных костюмах — очевидно, после работы — весело хохотали над чем-то и произносили задушевные тосты, и допил остатки пива из высокого бокала. Напротив него сидел Куро Карасуба — румянец на щеках, нездоровый блеск в глубине черных глаз и бесконечное обожание.
— Я всегда восхищался вами, — продолжил Куро, пригубив пиво. — Вы были моим кумиром, ваши труды!..
Гил снова посмотрел на соседний столик. Одна из девушек, поймав его взгляд, опрокинула на себя стакан с недопитым напитком и, залившись краской, выбежала в туалет.
— Работать с вами — моя давняя мечта, — донесся до него голос Куро. — Вы просто невероятный человек.
Больше всего на свете Гилберт хотел встать и уйти. Или присоединиться к девушкам — у них там, похоже, действительно было весело. Или, на худой конец, просто закрыть ладонями уши и не слушать всего того, что говорил сейчас Куро.
Если бы он только мог. Если бы мог…
— Взять еще? — Гилберт поднялся из-за стола и кивнул на почти опустевший бокал Карасубы.
— Будьте так добры, — кивнул тот.
Эта маленькая передышка — все, что было у Гила, и он собирался использовать ее на максимум. Он неспешно подошел к барной стойке, со скучающим видом оперся локтем о столешницу и махнул рукой бармену.
— Два пива.
Мужчина кивнул и достал два бокала из-под стойки. Гил завороженно смотрел, как их заполняет золотистая жидкость с шапкой белой пены, и думал. О том, что происходит в его жизни, о том, что происходило в ней раньше, о том, что еще произойдет, и чего точно никогда не произойдет. А еще — о том, как некоторые вещи из последней категории вдруг переходят в первую. Но больше всего его мысли занимал один вопрос, которым хоть раз задается каждый.