Альфред успел стать ее частью.
От этого было больно и обидно, и Артур чувствовал себя дважды преданным — и как друг, и как… бойфренд, наверное? Они ведь все-таки встречались какое-то время — и Артуру казалось, что из этого может выйти нечто большее. Но ничего не вышло, и причина, по которой все так обернулось, до сих пор оставалась скрыта в тумане. Альфред молчал, делал вид, что он просто одумался и вернулся на не-голубую сторону, иногда демонстративно кривил губы и отворачивался, но Артура это уже не могло обмануть — он видел тогда, как Ал плакал. Желание узнать правду не давало спокойно спать, Керкленд перевернул весь интернет с ног на голову, пытаясь найти хоть толику информации, но кроме последних новостей о сделках компании мистера Джонса там не было ничего стоящего. Если что-то и произошло в Америке, то деньги и связи помогли надежно это скрыть.
— Я хотел предложить Мэттью в качестве временного президента до поступления Питера, — проигнорировав злобный взгляд Альфреда, сказал Артур. — Он ответственный и терпеливый, его успеваемость позволит ему взять на себя обязанности президента, а небольшой опыт во время моего отсутствия — поможет быстрее освоиться.
— Поддерживаю кандидатуру Мэттью, — кивнул Кику. — В течение следующего года он также сможет научить Питера всем необходимым вещам.
— Но разве Альфред не лучше подходит? — возразил Пит. — Это ведь он всегда собирал нас вместе, даже в самые трудные времена!
Оба — и Альфред, и Артур — посмотрели на Бейтса красноречивыми взглядами. Закусив губу, тот отступил на полшага и упрямо вздернул подбородок.
— Альфред справится лучше, — выпалил он. — Я выдвигаю его кандидатуру!
— Пит, лучше не стоит, — зажмурившись на секунду, попросил Ал. — Ты не знаешь и половины всего, что тогда происходило, на самом деле именно Мэтти…
— Помолчи, — в точности повторяя интонации Артура, шикнул тот, и Джонс от неожиданности действительно замолчал. — Ты прав, я ничего не знаю. Может, Мэттью действительно справится лучше и все такое, но я хочу, чтобы президентом был ты. Возражения? — он оглядел остальных суровым взглядом.
— Кто бы знал, как ты меня бесишь, — устало потерев переносицу, вздохнул Артур. — Пусть будет еще Джонс, черт с ним. Все равно пока нет Мэтта, мы ничего не сможем решить. Думайте, — обратился он к драмкружку. — Это вам мучиться с кем-то из них целый год.
— Не всем, — улыбнулся Эд. — Себе я уже подготовил достойную замену, — они с Райвисом переглянулись, и Галанте, залившись краской, уткнулся взглядом в коленки. — Я полагаю, Мэттью справится лучше. Порой Альфред бывает слишком импульсивным.
— С-согласен, — кивнул Райвис.
Артур бросил на Питера торжествующий взгляд.
— Ну а, по-моему, очевидно, что Ал справится лучше, — возразил Феликс. — Пусть он и импульсивный, зато к каждому может найти подход. Если уж он чего-то захочет — обязательно добьется.
— Думаю, это именно то, что нам нужно, — кивнул Торис. — Альфред многому научился у тебя, Артур.
Вот теперь настал черед Питера бросать на Керкленда торжествующий взгляд. Артур пригрозил ему кулаком и отвернулся, совершенно растерянный. Они с Альфредом провели вместе слишком много времени, конечно, тот подцепил от него некоторые типичные фразочки и иногда мог удачно пародировать интонации, но Артур никогда не задумывался над тем, что они учились чему-то друг у друга.
— Даже если бы сама Королева учила Джонса манерам, это не сделало бы из него джентльмена, — поджав губы, ответил он. — Итого получается четыре голоса за Мэттью и три за Альфреда. Кто-то еще желает высказаться?
— Против всех, если это возможно, — меланхолично отозвался Андресс. — Лучше будет, если лидерство возьмет кто-то из младших.
Артур успел заметить, как у Халлдора вспыхнули щеки, прежде чем тот, сердито сверкнув на Андресса взглядом, выпалил:
— За Альфреда.
Насколько мог судить Артур, Халлдор сделал это назло — Андресс относился к Джонсу весьма прохладно и невысоко оценивал его способности. Керкленд только хмыкнул про себя — судя по реакции Йенсенна, слова брата его задели.
— Итого четыре на четыре, — вздохнул Артур. — Браво. Свалили на Йонг Су такой выбор.
Ребята виновато переглянулись и начали вяло отнекиваться, но каждый остался при своём мнении. Как раз в этот момент дверь приоткрылась, и в зал заглянул Мэттью — раскрасневшийся с мороза, со снежинками в непослушных волосах, широкой улыбкой на лице и запотевшими очками.
— Извините за опоздание, — пробормотал он. — Приехал сразу, как освободился.
— А Йонг Су… — Артур отвесил Альфреду заслуженный подзатыльник, и тот, непонимающе нахмурившись, обернулся к нему.
— Сегодня я его не видел, — не изменившись в лице, отозвался Мэтт. — Странно, что он не пришел на разбор рождественской пьесы.
— Поэтому никакого разбора и не было. Мы решили пока обсудить выпускной и выбрать нового президента, — Артур кратко ввел Мэттью в курс дела. — Голосов у вас с Альфредом поровну, так что осталось только услышать мнение Йонг Су.
— Не нужно никого ждать, — вдруг резко поднялся с места Альфред. — Извините, что подвожу вас, но я хочу отдать свои голоса Мэтти. Только он может справиться с этим, а я… Я вообще не уверен, что смогу нормально участвовать в следующем году.
— О чем ты говоришь?
— Даже не думай сбегать от нас, только из-за того, что мы хотели сделать тебя президентом!
— Да ладно тебе, у Мэтта тоже выпускные экзамены. Вдвоем вы справитесь даже лучше.
Ребята тут же набросились на Альфреда.
— Эгоист, — сквозь зубы выдохнул Артур.
Альфред промолчал, но Керкленд знал, что он его услышал. В этом был весь Альфред — всегда и во всем он принимал решения в одиночку, ставил перед фактом и не позволял никому вмешиваться в свои дела. Он лез в жизни всех, кто его окружал, он надоедал, доставал и лез с расспросами, но при этом любые его решения были приняты единолично. Альфред не советовался, не спрашивал, будет ли удобно другому человеку. Он просто решал что-то — и эти решения не обсуждались.
Это бесило Артура всегда. Если Альфреду хочется — он носится за ним три года, терпит всех тараканов и поддерживает в трудную минуту. Приходит, когда ему вздумается, говорит ужасные смущающие вещи, трогает, целует, засыпает в обнимку, а потом — щелк! — и рядом с Артуром вдруг чужой человек. Потому что Альфред, в очередной раз решив все в одиночку, подумал, что так будет лучше. Как будто он не доверял Артуру. Как будто он один имел право на счастье.
Но у Артура было свое мнение на этот счет. Он хотел свой кусочек счастья — пусть ненадолго, пусть на краткий миг — и готов был добиваться его. Что бы ни решил Альфред — это был только его выбор. Артур вовсе не обязан был за ним следовать.
Наверное, поэтому он и не мог выбросить Альфреда из головы — он вовсе не собирался этого делать. Артур хотел разобраться во всем, обсудить с Альфредом произошедшее, попытаться понять его, хорошенько все обдумать, а уж потом закатывать истерики и посылать Джонса к черту. Если Альфред полагал, что может вот так решить все за двоих и разрушить, то он был еще большим идиотом, чем Артур его считал. Чему Керкленд и научился у Ала, так это до конца бороться за то, во что ты веришь.
А он верил в Альфреда. Почему-то, по какой-то совсем непонятной, но очевидной причине, Артур по-прежнему в него верил.
— Мэттью, ты сам-то как? — спросил вдруг Эд. — Мы все пытаемся свалить ответственность на тебя, а твоего мнения так и не спросили.
Артур посмотрел на Эдуарда с благодарностью и тоже перевел взгляд на Мэтта. Если тот откажется, чего доброго, действительно придется выбирать президентом Джонса.
— Честно говоря, не уверен, что у меня будет на это время, — устало признался Мэтт. — Сейчас, — он немного замялся, и Артур понял, что Мэттью размышляет, стоит ли делиться последними новостями. — Сейчас слишком многое происходит. Все меняется.