На выходе никто и не подумал задерживать ребят, так что они без лишних проблем добрались до центральной части города, где раскинулся красивейший парк сакуры, наполненный людьми еще больше, чем который был у них в «Кагами». Конечно, нежно-розовые деревья, охотно дарящие всем желающим умиротворение и романтическое спокойствие весны, здесь были очень красивы: статные, стройные, как будто сошедшие с картинок, словно бы ожившие. Неудивительно, что столько парочек и просто любителей собралось под их сенью. Но ребята, не сговариваясь, повернули в другую сторону.
— И чего их так тотально много? — потянулся Феликс. — Вроде, рабочее время еще не закончилось, а они, типа, весь парк заполонили.
— Ладно тебе, все любят смотреть на сакуру, это японская традиция, — улыбнулся Торис. — Не расстраивайся, в другой…
Правило пятое. Не расстраиваться по пустякам.
— Мороженое! Тотально, Торис, давай! — Феликс, не слушавший утешающую речь, аж подскочил на месте, заметив лоток с лакомством.
Ничего больше не в силах выдавить, он потянул Ториса к желанной сладости, периодически нетерпеливо подскакивая и с силой стискивая уже влажную ладонь. Лоринаитис только безнадежно тянулся следом, подсчитывая, сколько денег у него осталось с обеда, и хватит ли им этого вообще, чтобы хотя бы вернуться в «Кагами». Выходило еле-еле.
— Типа… это… два! — запыхавшись, выдал Феликс, показывая слегка удивленному продавцу два пальца.
— Вам какое? — вежливо улыбнулся тот, разводя руками, дабы показать все многообразие сортов, представленных в его небольшом магазинчике.
— Мне клубничное, — тут же ткнув пальцем в коробку с розовым мороженым, ответил Феликс, не раздумывая ни секунды.
— А мне сливочное, пожалуйста, — виновато приподняв брови, попросил Торис, доставая из сумки кошелек.
Расплатившись, ребята продолжили свой путь по городу, на который медленно и незаметно опускались черной вуалью вечерние сумерки. Солнце уже скрылось за домами, и лишь слабые проблески света откуда-то с запада напоминали, что до ночи еще долго. Голубое небо поблекло, готовое принять в себя миллиарды сияющих звездочек. В воздухе повисла атмосфера неизвестности и ностальгического упоения жизнью вокруг, будоражащего самые странные душевные струны. Почему-то запахло весенним дождем, хотя ничего не предвещало его скорое появление.
Конечно, Феликс быстро слопал свою порцию клубничного чуда и, нисколько не смущаясь, потребовал у Лоринаитиса его долю. Правда, тот решил не сдаваться без боя, и на улице началась погоня, в результате которой они оба, дружно пытающиеся не умереть от скрутившего их смеха, измазались в подтаявшем белом лакомстве.
— Стой-стой, у тебя на волосах, — все еще посмеиваясь время от времени, заметил Торис, потянувшись к блондинистой голове друга.
— Торис, типа, дурак! — отпихнув его, рассмеялся Феликс. — У тебя руки в нем тотально по локти! Сейчас, у меня в сумке были салфетки…
— Нет! — поспешно остановил его Торис. — На свои посмотри — перемажешься весь, — он тепло улыбнулся.
— Не проблема! — уверенно выпятил грудь Феликс, проводя розовым язычком по покрытому белой жидкостью пальцу.
Правило шестое. Не создавать неловких ситуаций.
Торис сглотнул. Никто не отменял привлекательности Феликса, а уж тем более в таком костюмчике, с таким макияжем и при таких манипуляциях. Лоринаитис не мог отвести глаз, как завороженный наблюдая за медленно погружавшимися в гостеприимно приоткрытый рот пальчиками. Феликс сначала проводил по каждому влажным язычком, как будто издеваясь над отчаянно пытающимся отвести взгляд Торисом, слегка задерживался на конце, чуть прикрыв глаза, а затем плавно погружал его в рот, слизывая все следы любимой сладости. Когда с «умыванием» было покончено, Торис едва сдержал полуразочарованный вздох и наконец поспешно отвел взгляд от невозмутимо роющегося в сумке Феликса.
— Типа, давай, — выудив упаковку влажных салфеток, тот поманил его ближе к себе.
Ему оставалось только подойти и без всякого упрямого сопротивления протянуть свои испачканные мороженым руки, которые тут же тщательно обтерли теми же пальчиками, что минутой ранее побывали во рту у Феликса. Торис слегка покраснел, стыдясь своих мыслей. Взгляд почему-то тут же уперся в каплю сладости, неведомым образом оказавшуюся в волосах Лукашевича, почти на лбу.
Отчетливое желание сделать одну милую глупость было слишком трудно сдерживать — прошло не так много времени с тех пор, как он мог себе подобное позволить. Они с Феликсом дружили с детства, с детства же позволяли себе такие вот мелочи, а потому отказаться от этого было достаточно сложно, чтобы не отказываться. Поэтому, не успев толком ничего обдумать, Торис наклонился и слизнул так мучившую его каплю.
— Ты, типа, чего? — втянув голову в плечи, но не отстранившись, недовольно пробубнил Феликс.
— Я же говорил, что у тебя мороженое в волосах, — изо всех сил сохраняя спокойствие, пожал плечами Торис.
— Тотально, — сосредоточенно протирая руки друга, кивнул Феликс. — Пошли?
— Идем.
Правило седьмое. Не придавать значения незначительным случайностям.
Использованная салфетка была отправлена в урну, происшествие — благополучно забыто, а небо — озарено первой россыпью звезд.
========== Действие пятое. Явление II. Предложение, от которого невозможно отказаться ==========
Явление II
Предложение, от которого невозможно отказаться
Иногда для того чтобы одержать победу, приходится обращаться за помощью к соперникам, создавая крепкие военные союзы, которые разрубают любых врагов одним ударом. Конечно, одной из сторон приходится поступиться большинством своих принципов, дабы попросить чего-то у тех, кто при первой же возможности вгонит нож в спину, но во имя великой цели делались вещи и похуже. Еще менее болезненным делала такой удар по гордости регулярность подобных союзов, ибо из года в год драмкружку приходилось просить у компьютерного клуба помощи со спецэффектами и светом, в благодарность рекламируя их различными добрыми словами.
Но не стоит забывать об удаче и ряде военных хитростей, благодаря которым не приходится жертвовать ничем, кроме времени и пары убеждающих реплик. Главное, подгадать нужный момент, напасть на «того» человека, а все остальное придет…
В этом году удача решила если не улыбнуться драмкружку, то хотя бы повернуться более цензурной частью тела, нежели раньше. По крайней мере, до Артура дошли слухи, что в конце прошлого года у компьютерщиков произошла смена руководящего состава, оставившая после себя смятение и недоверие в их сплоченных рядах. Он, как человек соображающий, вовсе не зря назначенный на свой высокий пост, тут же смекнул, что ситуацию, сложившуюся среди друзей-врагов, нужно скорее брать в свои руки. Как говорится, куй железо, пока горячо. И вот в один чудесный весенний денек, когда лепестки сакуры, неспешно срываясь с насиженных мест, плавно покрывали своими трепетными тельцами грешную землю, а ветер лишь лениво переносил их с места на место, когда солнышко припекало не по-весеннему жарко, а на голубом небе не было видно ни единого облачка, когда настроение само по себе поднималось, вынуждая губы растягиваться в таком непривычной жесте, как улыбка, а говорить хотелось о чем угодно, кроме уроков, Артур Керкленд решил приступить к решительным действиям в отношении своего нового одноклассника Эдуарда фон Вока — серьезного собранного паренька в очках, гения компьютерного клуба, которому пророчили стать лидером после ухода действующего президента, но которого по неясной миру причине лишили такой высокой привилегии.
— Эд, можно тебя на пару минут? — обращаться к нему для Керкленда было не впервой, в позапрошлом году, когда они оказались в одном классе, именно Артуру выпала честь пригласить его, уже тогда получившего свой титул компьютерного гения, для помощи с освещением.
— Конечно, — Эдуард, до того не отводящий глаз от экрана ноутбука, поднялся со своего места, бросая на Артура понимающий взгляд. — Я так понимаю, драмкружку снова нужна помощь компьютерного клуба, — остановившись возле подоконника напротив двери в кабинет, он озвучил очевидный вывод.