Но я не могу заснуть.
Кажется, что я проснулся в сумеречной зоне или что-то в этом роде, потому что я вдруг не узнал свою собственную жизнь. Я нисколько не жалею о том, что мы делаем, и думаю, что в этом-то и проблема. Секс потрясающий. Вся эта поездка была потрясающей. Но я не делаю ничего из того, что делала раньше.
Я просыпаюсь и думаю о них. Каждую секунду своего дня я думаю о них. Ночью… это они.
И не только Изабель.
Я чертов идиот — вот к чему все сводится. Я приглушил эту маленькую влюбленность в своего лучшего друга с тех пор, как стал достаточно взрослым, чтобы понять, что Хантер мне очень нравится. Мне нравилась его компания, но мне также нравилось его тело. Его внимание. То, как морщатся его глаза, когда он улыбается, и темнота его глаз. Мне нравилось быть одной из единственных людей в мире, кто знает настоящего Хантера, кто видит татуировки и знает темные тайны его прошлого.
А потом моя тупая задница должна была пойти и согласиться трахнуть его жену. Я ни секунды не думал о том, что смогу разделить эти два чувства. Что я смогу сделать это, не позволяя своему глупому гребаному сердцу надеяться на успех.
Как сегодня, например. Я раздвинул его границы. Я поставил его в ситуацию, в которой он мог оказаться не в своей тарелке, потому что, видимо, мне нравится играть с огнем.
И он отыгрался, что совсем не помогло мне.
Я всегда был известен тем, что слишком много смотрел на вещи. Как бисексуал, я должен уметь читать людей очень, очень хорошо, потому что неправильная оценка чьего-то интереса может очень плохо для меня закончиться. Поэтому я всегда осторожен.
И то, что произошло сегодня вечером, показалось мне чертовски ясным знаком. Это был гигантский рекламный щит на автостраде. Подсвеченный. С мигающими огнями.
Он трогал мой член, черт возьми. Он смотрел на меня, покусывая губу, позволяя мне обхватить его ногу, пока он трогал мой член. Я правильно понимаю ситуацию?
Хантер… увлечен этим? Мной?
Нет. Это было просто в тот момент. Он, наверное, даже не заметил, как я коснулся его ноги, и он не специально трогал мой член, он просто держал киску своей жены.
Собирай свои надежды и мечты, Дрейк, ебаный идиот. Он все такой же натурал, и это не изменится. Никто в этом не виноват… просто так сложилось.
В коридоре открывается дверь, и я замираю. Когда я слышу шаги, то по их тяжелой походке понимаю, что это Хантер, и сразу же напрягаюсь.
— Привет, — ворчливо говорит он, заметив меня, сидящего в темноте, как злодей, ожидающий нападения.
— Привет, — отвечаю я. — Не спится?
— Я немного задремал, но потом проснулся и понял, что мне нужна вода. А ты?
Я пожимаю плечами. — Просто наслаждаюсь тишиной.
— Все в порядке? — спрашивает он, скептически глядя на меня.
— Да, — быстро отвечаю я. — У тебя все в порядке?
Он кивает. — Все замечательно.
— А Изабель?
Он усмехается, делая глоток из бутылки с водой. "Она там храпит, наверное, все еще улыбается. Думаю, она сегодня веселилась больше всех".
— Ты проследил, чтобы она выпила что-нибудь перед тем, как заснуть, верно? Дал ей немного времени, чтобы расслабиться после всего?
Он поднял руку. — Я позаботился о ней, обещаю.
— Хорошо, — медленно киваю я, глядя вдаль, на городские огни через большое окно гостиной.
— Знаешь… может быть, в следующий раз ты сможешь присутствовать при последующем уходе. Если тебе от этого станет легче.
Я стараюсь не придавать этому большого значения. Он просто проявляет заботу. Я не очень люблю послеоперационный уход, но не могу отрицать, что забота об Изабель звучит приятно. — Конечно, — говорю я, пожимая плечами.
Он молча прислоняется к стойке рядом с тем местом, где я сижу на барном стуле. В одних обтягивающих боксерах, я стараюсь не отводить взгляд и не позволять ему переходить на темные узоры на его прессе и груди.
Он не хочет нарушать молчание, поэтому я делаю это первой.
— Если я переборщу, ты ведь скажешь мне, правда?
Он поворачивает голову в мою сторону. — Конечно.
— То есть… — Боже, как неудобно. — Между нами.
— О, — отвечает он, и я жду, когда же он наконец скажет, что сегодняшняя ночь была для него слишком тяжелой и что мне определенно не стоит больше подходить так близко во время секса. — Ты не переборщишь, Дрейк. Все в порядке.
Я заставляю себя сглотнуть. Это что, шутка для него? Ведь не может же он действительно это иметь в виду. В кои-то веки я хочу, чтобы он был честен и начал вести неловкие разговоры, чтобы мы не попали в ситуацию, из которой не сможем вернуться. Вместо этого он вынуждает меня.