— Зачем начинать сейчас? — игриво спрашивает он.
— Потому что я чертов идиот.
Он легко смеется и кивает. — Любовь делает это с тобой.
Я попрощался с Гео больше часа назад. Я даже не смог поцеловать его, как он наверняка хотел. Теперь я сижу в своей машине перед домом Изабель и Хантера и размышляю, стоит ли мне туда заходить. Сейчас только девять. Они все еще будут на ногах, но я не знаю, смогу ли я встретиться с ними лицом к лицу.
Нам почти не приходилось сосуществовать в этом доме с тех пор, как мы несколько дней назад вернулись из поездки. И я не очень-то жду первого раза, когда это произойдет. Пока что, по прошествии всего трех дней, отношения между нами не встали на свои места, как это должно было произойти. Я не знаю, потому ли это, что нам нужно больше времени вместе или больше времени врозь, но это напряжение станет для меня смертью. Я просто хочу вернуть своих друзей.
Набравшись храбрости, я выхожу из машины и подхожу к входной двери с запасным ключом. Когда я вхожу в дом, то чувствую аромат чего-то сладкого, наполняющий пространство. Откуда-то из колонок доносится музыка, и я останавливаюсь на пороге, наблюдая, как Изабель пересекает ярко освещенную кухню в одной лишь футболке и фартуке. Она вынимает из духовки сковороду с кексами и покачивает бедрами в такт песне Сэма Кука.
Я оглядываю комнату в поисках Хантера и, не увидев его, почти разворачиваюсь и выхожу из дома. Только не сегодня. Сегодня я не смогу справиться с этим искушением.
Но она видит меня первой, и убегать уже поздно.
— Эй! — зовет она. — Я пеку кексы…
Голос у нее приятный, и по игривости я понимаю, что она пьяна.
— Правда? — спрашиваю я, закрывая входную дверь и проходя в большую кухню.
— Да. У меня есть ванильный и клубничный. — Она опускает палец в тесто и протягивает его мне. — Попробуй.
Мой рот складывается в кривую ухмылку, когда я подхожу ближе. Не сводя с нее глаз, я закрываю рот вокруг ее пальца и слизываю с него сладкую смесь. Она хнычет, когда я это делаю.
Отпустив ее палец, я спрашиваю: — Где Хантер?
— Наверху, — отвечает она, выражение ее лица становится мрачным.
— Все в порядке?
Она с опаской смотрит на лестницу. Затем низким шепотом отвечает: — Мы не очень много общались последние пару дней.
— Мне жаль.
Она в ответ пожимает плечами. Затем она возвращается к работе над кексами, выкладывая их на решетку для охлаждения.
— Что ты пьешь? — спрашиваю я с улыбкой. Ее лицо искажается в замешательстве, когда она смотрит на меня.
— Пьешь? — Через мгновение ее осеняет, и она хихикает. — О, нет. Я не пью. Я приняла съедобное. Это помогает мне расслабиться.
— Ах… — отвечаю я. И тут же сглатываю внезапно поднявшуюся волну вины. Мне неприятно, что ей приходится принимать что-то, чтобы расслабиться. Ненавижу, что я являюсь частью причины, по которой она не может расслабиться в первую очередь.
— Хочешь? — спросила она. — Они не очень сильные. Я просто легкая.
Она снова хихикает, и я широко улыбаюсь, наблюдая за тем, как она смеется про себя.
— Нет, спасибо. Я в порядке.
— Хорошо, — отвечает она, снова мило пожимая плечами.
Сидя на барной стойке, я наблюдаю за тем, как она печет. Каждый шаг захватывает меня. Ее проворные пальцы отмеряют ингредиенты, засыпают их в миксер, вытирают муку с носа. Это все то, о чем я мечтаю, чтобы было свидание с Гео. Если бы это свидание было хотя бы вполовину таким же приятным, как наблюдение за тем, как Изабель печет, я бы сейчас был занят тем, что трахал бы ему мозги. Но по его вине между нами не было ничего, даже близко похожего на это.
Услышав за спиной шаги, я напряглась. Хантер входит в комнату и встает рядом со мной, наблюдая за Изабель.
— Она под кайфом, не так ли?
Я смеюсь. — Ага.
— Она печет, только когда под кайфом.
— Я не под кайфом, — возражает она, краснея. — Я час назад съела одну конфетку с сахарной ватой. Ну и дела.
Затем она включает миксер слишком высоко, и мука вылетает из чаши, покрывая ее лицо. Она разражается хохотом, не в силах даже дышать, и это настолько заразительно, что теперь смеюсь и я. И когда я смотрю на Хантера, он тоже ухмыляется от уха до уха, его плечи трясутся от собственного веселья.
— Рыжая, ты просто беспорядок.
Наконец, она перестает смеяться и упирается руками в стойку. Глядя на Хантера слегка блестящим взглядом и злобно ухмыляясь, она достает миску и бросает в мужа горсть муки.
Он застывает на месте, белый порошок покрывает его черную рубашку на пуговицах, и мы с нетерпением ждем его реакции. Наконец, его язык высовывается между губ и слизывает горький привкус с лица. — О, ты плохая маленькая девочка. Тебе лучше бежать.