Я не хотела снова видеть Данила по двум причинам. Во-первых, наши отношения давно себя исчерпали. Во-вторых, я боялась, что он привезет с собой ауру тоски и отчаяния. В родном городе моя жизнь казалась внешне благополучной — но на самом деле, я горела в аду от депрессии и тревожного расстройства. Избавилась от них только когда перебралась в Москву и оказалась в изоляции. Мне не было скучно одной. Наоборот, я восстановилась как раз потому, что целиком погрузилась в себя. Я пробовала заниматься с психологами и психотерапевтами, но быстро бросила. Чтение, йога и покой — вот секреты моего исцеления.
Я обязана была сохранить свой душевный баланс. Извини, Данил.
Вазы, которых не было
Мы с Данилом познакомились в начале предпоследнего курса. В честь юбилея нашего вуза администрация закатила вечеринку в его главном корпусе. Я пошла туда не вовсе из-за желания повеселиться. Я ужасно волновалась и надеялась, что активные танцы на дискотеке помогут мне сбросить переизбыток энергии. На фитнес я тогда ходить не могла, потому что моя нервная система не справлялась с регулярными физическими нагрузками. А вот ради танцев вызванная депрессией скованность иногда отступала на пару часов.
Причина моего волнения была очень трогательной. Я ждала отклика на первую и последнюю в жизни заявку по журналистской практике. Хотела попробовать себя в роли обозревателя гаджетов, и меня в итоге приняли. Эйчарка, набиравшая стажеров, работала из другого часового пояса. Она написала, что меня берут в команду, в полдесятого вечера.
Хоть я и отплясывала в центре танцпола, я сразу уловила вибрацию телефона из крошечной сумочки, которую плотно прижимала к боку. Отошла в сторонку, открыла сообщение от эйчарки – и внезапно перестала воспринимать ритм музыки. Просто слышала вокруг себя громкий шум, но не вникала в его суть и не улавливала характеристик.
Я вновь и вновь перечитывала сообщение, каждое предложение в котором заканчивалось жизнеутверждающим смайликом. Внутри меня как будто распустился бутон солнца, он грел и сиял. Обомлев от неожиданных ощущений – не только эмоциональных, но и вполне физических – я побрела в лаунж, чтобы из более спокойной обстановки ответить эйчарке.
Лаунж обустроили в просторном зале, из которого вытащили всю мебель, а вместо нее приволокли десятки кресел-мешков. Почти все кресла были заняты, я едва нашла свободное. Плюхнулась на него и стала размышлять, как бы ответить эйчарке в тон – но при этом не показаться слишком наивной, бестолковой или по-щеньячему переполненной радостью. Думала долго, наконец сочинила ответ.
Едва убрала телефон в сумку, слева мое кресло пихнули. Я дернулась и открыла рот, чтоб возмутиться.
— Прошу прощения! — Данил молитвенно сложил ладони. — Я подвинулся, чтоб друг смог встать. Я не хотел тебя задеть…
— Ничего страшного, — пробормотала я. В тот момент мое лицо было настолько загадочно-лихорадочным, что Данил решил со мной познакомиться. Помог мне подвинуть кресло так, чтоб оказаться в его кругу. Я быстро оценила его обаяние, интеллект и чувство юмора.
Наши пять первых свиданий были похожи на дружеские встречи. Мы встречались в парке у математического корпуса, одном из лучших мест для прогулок в нашем районе. Бродили вдвоем по аллеям, обходили по периметру большой пруд. Пока не наступили холода и перелетные птицы не улетели на юг, кормили хлебом сизых уток и ярко-оранжевых огарей. Данил шутил, что огари – мутанты, которые произошли от союза утки и апельсина.
Все пять прогулок мы разговаривали о самых абстрактных материях – сознании Вселенной, реинкарнации, квантовом туннелировании, передаче знаний в дописьменную эпоху, обмене веществ у осьминогов, гравитации черных дыр… Прошло три недели после знакомства, а мы так ничего и не сообщили друг другу о своей повседневной жизни и семье. Данил боялся упоминать Стаса, у которого как раз разыгрался очередной кризис. Я опасалась, что он не захочет со мной больше видеться из-за моих диагнозов и натянутых отношений с родителями. Возможно, мы бы никогда не сблизились по-настоящему, если бы не ураган.
Он основательно потрепал наш город и повалил несколько деревьев в парке у математического корпуса. Все стволы, кроме одного, убрали сразу. К одному спецтехника не могла подобраться, потому что он рухнул на склоне возле пруда, в малолюдном тупике. Администрация парка думала, что делать.
Мы свернули на одну из наших любимых тропинок и вскоре обнаружили, что ее перегородил ствол.
– Перешагнем и пойдем дальше? – предложила я.