Мужчины-охранники больше не появлялись в моих сюжетах. Иногда они мелькали на краю кадра, чтоб создать атмосферу — но никогда не приближались к нам и не оттягивали на себя внимание. А вот Леонарда кружила над нами, как оса над вареньем. Единственным способом от нее избавиться было демонстративно закрыться вдвоем в комнате.
Я хотела попросить Стефана убрать ее раз навсегда. Однако интуиция подсказала мне, что так делать не надо. Тогда я из своей московской реальности написала техподдержке “Актума” через чат на сайте.
“Добрый день! Мне не нравится один постоянный элемент моих трипов. Все остальные нежелательные элементы я сумела убрать, а этот нет. Подскажите, что в таких случаях делать?”
“Добрый день! Уточните, пожалуйста, какой именно элемент вас беспокоит?” — ответил бот.
“Охранница по имени Леонарда.”
“Спасибо за ответ. Мне потребуется несколько минут, чтобы проанализировать данные… Спасибо за ожидание. К сожалению, мы не можем искусственно воздействовать на указанного персонажа. Он контролируется реальным человеком, который, как и вы, приобрел нейромозговой интерфейс за свои деньги и имеет право пользоваться возможностями вирта в соответствии с правилами вселенной.”
Я скисла. Теперь у меня два выхода — терпеть Леонарду и надеяться, что однажды она исчезнет сама, или уйти от Стефана и переключиться на других персонажей. Только вот уходить от него мне совсем не хотелось. Мне в кои-то веки кто-то понравился! Это было так ценно и важно для меня! Скрепя сердце, я решила смириться с рыжеволосой.
Неожиданный поворот
После переезда в Москву я общалась с родителями редко и поверхностно. Нас всех это устраивало. Они окончательно разочаровались во мне, потому что я не работала. Мои хобби, мысли и медитации не интересовали их нисколько. Вот если бы я отчитывалась им о своих достижениях, они бы с удовольствием мне внимали — но достижений не было. Я, в свою очередь, демонстративно отказывалась выслушивать их рассказы о работе. Мы изредка переписывались, чтоб убедиться, что у всех в порядке. Звонили друг другу только в экстренных случаях.
Когда мама мне позвонила, я встрепенулась. Что-то случилось! Возможно, плохое.
– Какие у тебя планы на ближайшее время, Эрика? Как обычно, никаких?
Господи! Да когда же мать перестанет упрекать меня в безделье?
– Как обычно, все расписано по минутам. Фитнес, кулинария, чтение. А у тебя?
– Я на операцию ложусь. Хотела тебя предупредить, чтоб сюрпризов не было.
Я сглотнула.
– Все так плохо? Почки или грыжа?
– Грыжа. Совсем не дает двигаться. Я уже с кровати еле встаю.
Внешне моя мать напоминала английскую бульдожку — коренастая, кряжистая, с суровым широким лицом. Это создавало иллюзию отменного здоровья, однако на самом деле она не вылезала из клиник. Сколько я себя помнила, у нее постоянно что-то болело, зудело, воспалялось, отслаивалось. Мама давно привыкла превозмогать себя и трудиться несмотря не на что. От этого ей было вдвойне противно наблюдать за тем, как я, здоровая в бабушку по папиной линии, лентяйничаю на ББД.
В обеих почках у мамы были камни. Их однажды уже вырезали, но они выросли вновь. Ту операцию она перенесла очень тяжело, едва не умерла. На боку у нее сформировалась грыжа, которая с каждым месяцем все больше осложняла жизнь. Вырезать ее было рискованно, врачи предупреждали об этом еще давно.
– К тебе приехать? — спросила я. Мне не особо хотелось ее видеть, но нельзя же оставаться равнодушной в такой ситуации.
– Если хочешь, да. Операция во вторник, в три часа дня.
– Хорошо. В восемь утра во вторник буду на вокзале, оттуда на такси приеду к вам.
Я забронировала билет на электричку. Поразительно, но я волновалась куда меньше, чем ожидала. Я сумела свернуть тревогу в клубок, как проволоку, и засунуть в какой-то глубокий темный мешок внутри сознания.
— Ого! Вот это мышцы! Как ты их накачала? — такими словами встретила меня мать после пятилетней разлуки.
— Мне надоели йога и пилатес. Я попробовала функциональные и силовые тренировки, мне понравилось, — скромно похвасталась я. Я и раньше записывалась на занятия со штангой и эспандером, но бросала после первой же недели. Нервные расстройства раньше съедали всю мою энергию. Трипы в вирте же, наоборот, заряжали меня оптимизмом и желанием познавать новое. Я никогда не думала, что могу получать удовольствие от приседаний, выпадов, бёрпи — а теперь с нетерпением считала часы до каждого следующего занятия.