— Станешь как морпех! Мощные мышцы на девушках выглядят грубо, — скривилась мама.
Во, теперь я ее хорошо узнавала. Это был ее привычный тон по отношению ко мне — негатив, скептицизм, критика.
— Что еще ты хотела бы мне сказать? — я скрестила руки на груди, словно щит.
Она начала болтать о повседневном, не затрагивая работу. О запеканке из кабачков со сметаной, о новой соломенной шляпе, о йоркширском терьере соседки… Папа слонялся рядом, и на нем лица не было. Когда настала пора ехать в больницу, он попросил, чтоб мама сама села за руль. Та не возражала, она любила все лично контролировать.
Мама с наигранной бодростью помахала мне с каталки, когда ее завозили в операционную. Белая дверь за ней закрылась. Я мысленно вернулась к тому мешку, где лежала проволока моей тревоги, и завязала его горловину на два дополнительных узла.
Папа опустил лицо и заплакал. Заскулил тоненьким голоском, как щенок под дождем.
– Присядьте на диванчик. Принести вам водички? – медсестра подхватила его под локоть и засюсюкала, как с пятилетним малышом.
Я цинично подумала: “Если мама не переживет операцию, из папы получится завидный вдовец. Симпатичный, с мягким характером, живет в хорошем доме… Быть может, к нему начнут клеиться бабы. Бывшие одноклассницы, однокурсницы, коллеги… А то и парикмахерши, портнихи, уборщицы – все, до кого дойдут слухи о смерти супруги. Интересно, захочет ли он с кем-то общаться или останется до конца одиноким?”.
Папа сидел на больничном диване из дешевой искусственной кожи и хлюпал носом. Я стояла возле окна, держалась за подоконник и рассматривала переливы нежно-голубого неба над ближайшей пятиэтажкой.
— Она тебе не рассказывала, как мы поженились? — вдруг нарушил молчание отец.
— Нет. Но мне было бы любопытно узнать, — я отошла от окна и села рядом с ним. Странно, что он поднял эту тему здесь и сейчас… И как же хорошо, что он ее наконец поднял! Если рассказ его отвлечет и он перестанет плакать, будет вообще замечательно.
— В молодости твоя мама была заядлой театралкой, — папа провел по глазам бумажным платочком, дрожь в его голосе чуть унялась. — Она влюбилась не в настоящего человека, а в сценический образ. Вернее, во все образы сразу одного и того же артиста. Его звали Андрей Галкин.
— Галкин… Не знаю такого, — я разочарованно пожала плечами. — Потом поищу в инете.
— Он почти не играл в кино, только в театре. Был звездой нашего поколения. Твоя мама с ума по нему сходила.
— Писала ему восторженные письма? Дежурила под окнами квартиры? — злорадно хихикнула я, пытаясь представить мою сдержанную родительницу в настолько неожиданном амплуа.
— Нет, наоборот. Годами не могла набраться смелости, чтобы выразить свои чувства. А мое сердце тогда было свободно, как ветер. Но его активно пыталась занять некая Катька, лучшая подруга твоей матери и наша общая коллега, — папа горделиво выпрямился. Ему до сих льстило внимание той женщины.
— Тебе она нравилась?
— Нет. Она была глуповатой, вздорной, суетливой. Совсем не в моем вкусе. Но мы каждый день встречались на работе, и я не мог совсем с ней не общаться. Ну так вот, однажды Катька уговорила твою маму сходить на творческий вечер Галкина и принести ему букет цветов. Тогда только-только появилась технология быстрого выращивания цветов любого дизайна по желанию заказчика. Стоила дорого, но твоя мама решила, что это достойный повод потратить все сбережения.
На моем лице ни один мускул не дрогнул. Но я словно бы увидела в зеркальном отражении себя, отважно отдающую все накопленные деньги на покупку нейромозгового интерфейса.
— Она вырастила для него чудесные лилии оттенка розового жемчуга. По краям лепестков шла зелено-голубая кайма, напоминавшая северное сияние. Кайма переливалась при малейшей смене освещения… Твоя мама высидела всю творческую встречу на жестком стуле неподвижно, не меняя выражения лица и не аплодируя, потому что руки были заняты букетом. В самом конце она преподнесла кумиру цветы. Он благосклонно кивнул ей, посмотрел в глаза и поблагодарил. Она не сказала ему ни слова, лишь покраснела как рак. А потом…
Папа приосанился еще больше. Своей позой он словно бы говорил мне: “Зато я по молодости был молодец! Не позволял впутывать себя в сомнительные истории!”
— Что потом? — я вытянула губы дудочкой вперед и широко распахнула глаза.
— На следующий день твоя мама полезла в соцсети Галкина. Посмотреть, куда он поставил ее чудесный букет. Каково же было ее горе, когда она обнаружила что… — папа потер колено ладонью, нагнетая напряжение, — актер передарил ее подарок другой женщине!