Ни в какую не хотела мать отпускать свою единственную дочь в лапы Хасатанова сына, пыталась скрыть её, увезти, да наложенное слугами Кумшу проклятье заставляло арбу вновь и вновь возвращаться в селенье. Близился закат, час, когда бесы степей особенно грозны и сильны. Закрутились вокруг селенья хищные песчаные вихри. Повыбегали из юрт перепуганные встревоженные люди, сбились в кучку посреди аула, обнимая друг друга, прижимая к груди плачущих детей. Под красным закатным солнцем вырос из песка высокий, в два человеческих роста, плечистый и статный немолодой мужчина с бритой наголо головой, круглыми, навыкате янтарными глазами в пол-лица. Кумшу оглядел аулчан, выискивая избранную (щелевидные зрачки его сузились в тонкие ниточки) огладил лежащие на груди концы запылённых усов отцепив волосинки от выпирающих на кабаний манер клыков, затем спокойно заговорил:
– Я - Кумшу, ваш милостивый повелитель. – он слегка склонил голову. - До меня дошли печальные известия, что ваше селенье отказывается платить установленную дань!
Он медленно двинулся вокруг ропщущих, плачущих людей. С платья, усов и лысой головы его сыпался песок: «Шууу-шууу».
– Я бы хотел получить свою требу, и не наказывать вас, люди, за опоздание, - продолжил демон всё так же спокойно. – Отдайте мне ту, что зовётся Гульжадрой, иначе вас ждёт большое несчастье!
Народ трясся от ужаса, никто не мог сойти с места. Кумшу приблизился вплотную, шууу-шууу, перекатывались песчинки.
– Что же вы не идёте за ней? – с недоумением спросил он, приподняв кустистые брови. – Или может быть вам не дороги жизни ваших детей?
Он вырвал младенца из рук одной из женщин, поднял его, орущего за ножку над своей головой и раззявил клыкастую пасть. Люди закричали, бросились врассыпную, лишь растерянная мать кинулась в ноги Кумшу, моля не пожирать её дитя.
Гульжадру отыскали быстро. Родителей, которые не хотели отдавать дочь избили в кровь и вырвали бьющуюся в истерике девчонку из ослабевших материнских рук. Когда девушку бросили под ноги демону, он разжал руку, в которой держал ребёнка и тот чудом не разбился упав в юбку подоспевшей матери.
Жертва глядела на великана глазами полными ужаса и слёз. Хасатанов сын наклонился к ней, осмотрел оценивающе, затем хмыкнул и, схватив Гульжадру за ворот платья сунул ту в песчаное своё тело, после чего рассыпался, уняв окружившие селенье пылевые вихри.
Алтын опоздал. Он нашел селенье плачущим и взывавшим к Тенгри, который допустил кражу первой красавицы Гульжадры. Рассвирепел тогда юноша, стеганул коня и умчался куда глаза глядят, на поиски возлюбленной. Несёт его конь, роняет хлопья пены, хрипит от натуги, но Алтын не сбавляет ходу, знай себе хлещет жеребца по бокам. Глядь, вдалеке стоит согбенная старуха у древнего колодца, рукой ему машет, манит к себе. Направил мальчишка коня к старице, дабы спросить не видела ли она куда понёс Кумшу его любимую.
Глава пятая. Треба.
Каражал цокал по ламинату в предрассветные часы. Это означало, что вскоре он запрыгнет Жанику на грудь, и втиснется тому в глотку, растягивая собою пищевод и желудок, следом Була долго будет переводить дыхание, а потом зазвенит будильник. Так случалось каждый день вот уже пять лет с того самого первого вечера, когда мелкий Каражал явил себя. Он не говорил ничего, кроме собственного имени и требования еды, а еды он требовал постоянно, постоянно был голоден. Каражал ел и рос, рос и ел. Крутил кишки так, что иногда Буле казалось, что его самого пожирают изнутри.
Цокот когтей приблизился к дивану и утих. Жанболат напрягся, ожидая, что сейчас демон взгромоздится на его грудь прижав, обездвижив своим весом, затем бесцеремонно сунет клюв в рот и начнёт грубо ввинчиваться вовнутрь.
Каражал не двигался, Жаник чувствовал на себе взгляд перецветших год назад из чёрного в янтарный глаз. Тишина продолжалась довольно долго. Наконец Жаник не выдержал, открыл глаза и поглядел на Каражала.
Тот глядел молча, вычищенные перья отливали зеленью в свете ночника. Демон глядел на Жаника в упор, в глаза, не моргая.
– Что? – севшим со сна голосом спросил парень.
– Талап[1]…
*
Старушка держалась за ствол засохшего дерева, некогда нависавшего над колодцем, питавшегося его водой, а теперь мёртвого, истончившегося.
– Не видали ли вы, бабушка украденной девушки? – спросил Алтын, осадив коня.
– Какую такую девушку ты ищешь, сынок? – старушка округлила глаза.
– Такую-такую, - занервничал парень, но опомнившись пояснил. – Её украл людоед Кумшу.